Съел крестьянскую семью, да мразь? — но вместо ответа тот продолжал шагать. — Запоминай, такие как он, больше не люди. Мортиканты — это падаль, которой не место среди живых.

— Я… я… — выделяющаяся слюна мешала тому внятно говорить, неожиданно полумертвец упал на колени, хотя до этого шёл довольно бодро.

Бывший некромант пополз дальше на карачках, не смея поднимать голову.

— Погоди, — я попросил Петра не убивать этого оступившегося, мне показалось, тот хотел что-то сказать.

Разделаться с ним мы всегда успеем. Когда осталось шагов пять, каннибал упал на живот и продолжал ползти, но его интересовал не Аничков, а я.

— Я… Я пришёл… — лицо говорившего чуть приподнялось, и он осыпал поцелуями землю в шаге от меня, дрожа как банный лист. — М-мой повелитель!