Патрик задал мне, пожалуй, главный бихейвиористский вопрос: «Джон, что Отелло чувствует, когда слышит такое про свою жену? Он верит Яго? Или хочет защитить ее честь?»

Из того, что рассказали мне о персонаже Патрик и Марк, я сделал вывод, что Отелло не столько возмущается подозрениями в адрес его супруги, сколько погружается в ощущение собственной неполноценности и недостойности, спровоцированное обвинениями Яго. Конечно, жена ему неверна, ведь в глубине души он сам сознает, что недостаточно хорош для нее. Ее отец возражал против их брака, и, наверное, был прав.

Отелло старается компенсировать свое иностранное происхождение и принадлежность к расовому меньшинству, отчужденность от венецианской элиты, показывая себя великим воином, которым все восхищаются, потому что он обеспечивает им защиту. Но Яго, как большинство хищников, сам прекрасный профайлер и знает, как задеть своего командира за живое.

Когда Патрик спросил, что Отелло думает дальше – то есть каковы его мысли и поведение перед убийством, – я ответил, что Отелло готовится к нему, пытается эмоционально оправдать.

Прежде чем решиться на такое, он должен прийти к классическому выводу: «Так не достанься же ты никому!»

– Расскажите мне о месте преступления, – попросил я.

– Спальня Дездемоны в замке, – ответил Патрик.

– Как он ее убивает?

– Душит в постели. В нашей постановке Дездемона – очень красивая и хрупкая девушка, гораздо меньше меня ростом; я хватаю ее за талию и давлю ей на шею.

Ручная странгуляция выглядела «убедительной». Это был случай домашнего насилия, завершившегося убийством, и такой прямой – лицом к лицу – способ указал бы следователю на то, что убийца и жертва хорошо знали друг друга.

Я сказал Патрику, что в этот момент Отелло должен деперсонализировать ее, отстраниться от ситуации эмоционально. Поэтому я предложил, чтобы в момент удушения он закрыл глаза и отвернул голову. Мы бы назвали это «нежным убийством».

Любой человек в подобной ситуации попытался бы, по крайней мере сначала, скрыть свое преступление, потому что уже убедил себя в справедливости своих действий. Точно так же О. Дж. Симпсон – я объяснял это Петрочелли, – мог бы пройти проверку на детекторе лжи, поскольку убедил себя, что был «вынужден» убить жену.

Я уходил с ланча, преисполненный глубокого уважения к Шекспиру как профайлеру. Все, что я наблюдал у реальных, современных преступников в схожих обстоятельствах, драматург предсказал почти четыре столетия назад.

– Его разоблачают? – спросил я.

Мне сказали, что служанка Дездемоны, Эмилия, – она же жена Яго – входит в спальню сразу после того, как Отелло убивает жену.