Он осторожно двинулся вперед, нащупывая путь тростью.

– Линнет, – тихо произнес он. Тихо, потому что в своем сердце он знал правду. Она мертва, и по его вине.

Он сделал еще один шаг вперед и замер, ожидая, пока его глаза привыкнут к темноте и затхлой атмосфере. Нигде не было кровати. Опустив взгляд, он обнаружил, что чуть не наступил на нее.

Женщина у его ног не имела никакого сходства с жизнерадостной красавицей Линнет. Но врач в нем взял верх, оттеснив горе. Уронив трость, он опустился на колени рядом с ней и взял ее запястье.

На мгновение его охватило отчаяние, но затем он почувствовал ее пульс. Прерывистый и слабый, он тем не менее бился.

– Линнет, – промолвил он, видя не воспаленную кожу и спутанные волосы, а овал дорогого лица, слегка повернутого набок, как она всегда делала во сне. Он знал, что любит ее. Так сильно, что его сердце разрывалось.

Ответа не последовало. Пирс пошевелился, и облако куриных миазмов поднялось вокруг его коленей. Она, конечно, горела. Он безмолвно перечислил симптомы, которые можно было разглядеть в полумраке, – и не смог заставить себя сделать очевидный вывод.

Вместо этого он потянулся за своей тростью, поднялся на ноги и вышел, пригнув голову перед низкой дверью.

– Мы ни в чем не виноваты! – взвизгнула миссис Сордидо, когда он появился снаружи. Буллер все еще держал ее за локоть.

– Как я понимаю, у вас нет постояльцев в гостинице? – сказал Пирс.

– Нет, – отозвалась та, встрепенувшись. – Пока нет, но…

– Я перенесу ее в гостиницу. Вам с мужем придется убраться оттуда.

– Где карета герцога? – вдруг спросил Буллер. – И я не вижу, куда поставили лошадей.

Последовала очередная пауза, затем Сордидо сказал:

– Мы отправили их к герцогу, в Лондон.

Буллер снова схватил миссис Сордидо за локоть. Но должно быть, в глазах Пирса мелькнуло что-то более пугающее, чем угроза насилия. Она струсила и призналась:

– За гостиницей, в сарае.

– Нет там ничего, – поспешно сказал ее муж, ощетинившись. – Мы…

– Вы украли карету, – констатировал Пирс. – И лошадей. И похоже, одежду моей жены.

– Она не говорила, что она ваша жена, – возразил Сордидо.

– Не важно. Вы украли ее одежду и деньги, которые были у них, и я почти уверен, что вы убили кучера герцога Уиндбэнка.

– Мы никого не убивали! – взвился Сордидо. – Мы не имеем никакого отношения к этому!

– Он умер от болезни, – подхватила его жена, и слова полились из нее потоком. – Они приехали поздно ночью, и он лег спать в помещении над конюшней, но на следующее утро у него начался жар, бред и кашель. Он так и не пришел в себя.

Пирс молча смотрел на нее.

– Мы не сделали ничего плохого, – визгливо продолжила она. – Он метался и бредил, но мы не могли целый день дежурить у его постели.