Кожей я почувствовала раздражение тиина.
— Не говори глупостей! Я чувствую в тебе дар.
Пискун долго меня уговаривал, в итоге я сдалась и почти полчаса мучила свой организм, пытаясь выдавить из него хоть каплю волшебства. Тщетно… У нас ничего не получалось.
— Наверное, ты права. Придется тебе для начала почитать учебники, начать с самых азов, — констатировал хомячок-мутант.
Я даже была с ним согласна. Чтобы выжить в этом мире, надо буквально перепрыгнуть через голову. Времени в обрез, все считают меня нейрой Эллен, крутой столичной магичкой. А я умею творить чудеса без магии, рождение ребенка — тоже чудо, так ведь?
— Тогда завтра и начнем. Там в чемодане целая переносная библиотека. А пока покажи, где Эллен хранила документы, и расскажи, о чем со мной может завтра говорить этот нейт Лейн.
К этому времени и улица, и дом погрузились во мрак. В окна-глазницы сочился тусклый лунный свет. Пока я шла по темным комнатам, казалось, будто по углам прячутся чудовища, готовые меня слопать.
По указке Пискуна я довольно быстро отыскала в вещах Эллен магический светильник в виде банки, внутри которой парили яркие точки светляков. Стоило тряхнуть ее хорошенько, как огоньки вспыхнули и осветили унылую пыльную комнату.
В кожаном чехле под завалами нашлось свидетельство об окончании целительского факультета столичной Магической Академии, выписанного на имя Эллен Уолш. Там же лежало удостоверение личности. Изучив заветные бумажки, я зевнула и потерла глаза.
Как там говорят? Утро вечера мудренее? Самое правильное — набраться сил перед тяжелым днем, а завтра надо будет Милли с малышкой проведать…
— Так что ты думаешь? Он попросит показать, как я колдую? — спросила пушистика, наматывающего круги по гостиной.
— Ну, я ведь не всезнающий, — хихикнул шерстяной вредина. — Придумай что-нибудь, импровизируй или просто сыграй дурочку. Ресницами похлопай, поулыбайся. Ты что, не знаешь, как это делается?
Я чуть не взвыла. За что мне это лохматое наказание⁈
— Завтра я должна постараться не спалиться, если ты забыл.
Пискун завис прямо перед моим лицом.
— Но я и правда не знаю! Я ведь еще ребенок, — добавил тихо и жалобно.
— Ладно, горе мое луковое. Пошли, уложу тебя.
Спал мой дружок в той самой шкатулке на подстилке из свежего лесного мха. Пожелав мне спокойной ночи, свернулся в комок и радостно захрапел.
А я перво-наперво перетрясла постель — хоть насекомых не было, и на том спасибо! Усатых и полосатых соседей я бы точно не пережила. Я читала, что раньше балдахины на кроватях служили для того, чтобы клопы с потолка не падали на головы спящих. Бррр, какая гадость!
После этого я смахнула пыль со всех поверхностей и три раза прошлась влажной тряпкой. Конечно, это вам не клининг, но дышать стало легче.
