— Филиппыч встал и заковылял к холодильным камерам. — Идем со мной, показать кое-что хочу.

Дело свое Филиппыч любил, даже гордился. «Скольких подлецов с моей помощью за решетку отправили, — любил приговаривать он. — Я, почитай, побольше прокурора людей пересажал». И это было правдой. Работал Филиппыч на совесть, замечал такие вещи, на которые другие спецы и внимания бы не обратили. За это его ценили и опера, и следаки, и даже судьи.

Вот и сейчас Филиппыч не сухой отчет собирался дать, а устроить показ по всем правилам, чтобы вопросов у полковника не осталось. Полностью выдвинул труп из морозильной камеры, откинул материал и заставил Гурова вглядеться в раны.

— Смотри внимательно, — наставлял он. — Сперва на руки, затем на ноги.

— Может, сразу скажешь, что я должен увидеть? — попросил Лев.

— Нет, смотри внимательно и сам увидишь. Так будет нагляднее, — повторил Филиппыч.

Гуров смотрел минуты три, пока не понял, о чем пойдет речь.

— Вижу, Филиппыч. Характер ран на руках и ногах. Я на верном пути?

— Правильно, молодец. Значит, легче будет объяснить, — похвалил Филиппыч. — Смотри, что получается. У погибшего множественные раны по всему телу. С уверенностью могу сказать, что били бейсбольными битами и режущим оружием, чем-то вроде тесаков, которыми домохозяйки мясо на кухне рубят. С той же уверенностью и почти со стопроцентной точностью скажу, что нападавших было не меньше шести.

— Почему не меньше? — уточнил Гуров.

— Могли не все бить, — пояснил Филиппыч. — Скорее всего, для такой работы нужен организатор. Человек, который контролирует ситуацию. Странно звучит, но это так.

— А вот этот пункт требует объяснений.

— Погоди пока, с контролером после разберемся. Сперва охарактеризую вот это… — Филиппыч обвел рукой тело. — Как ты сам смог заметить, характер ран на руках и ногах отличается. Чем? На руках раны исключительно от тесаков, на ногах — от бит. В первом случае раны рваные и резаные, во втором — гематомы и переломы костей. Как нападавшим удалось так четко разграничить направленность ударов?

— Возможно, сначала били битами, а затем, когда упал, добивали тесаками, — предположил Лев.

— Неверное предположение, — Филиппыч покачал головой. — Дело в том, что убитый вообще не падал. До того момента, пока его не выбросили из окна, разумеется.

— Не понял, это как? — Удивление Гурова было неподдельным. — Хочешь сказать, Кадацкий настолько крепкий парень, что его не свалили полсотни ударов битами и тесаками?

— Восемьдесят шесть битой и более сорока тесаком, — поправил Филиппыч. — Впечатляющие цифры, верно? Но насчет крепости ты не прав, парень умер практически сразу. Скорее всего, от страха. Сердце не выдержало и трех ударов.