— Мои сотрудницы получают должность и оклад независимо от пола, внешности, своих моральных качеств и вероисповедания.

Мурат берет следующее лично дело. Открывает, вздрагивает, закрывает и кладет обратно.

— Ты уверен, что здесь все личные дела?

— Все те, что свободные, — киваю. — Свободные, незамужние и бездетные. Замужние есть такие, что закачаешься, я в коридорах компании встречал. Но их давно прибрали к рукам. А из незамужних ты видел сам. Там самая красивая мой секретарь, ей сорок восемь, и она огонь, но мне никто не поверит, если я на ней женюсь.

— Мда... — тянет Мурат и замолкает. Затем решительно поднимается из-за стола, упираясь руками в столешницу.

— Вставай, Дамир-бей, время обедать. На голодный желудок нельзя принимать серьезные решения. А там глядишь, все и разрулится.

— Само свалится нам на голову? — смотрю саркастически.

— Может и само, — с умным видом отвечает Мурат-бей, первым покидая кабинет.

— Я тебе говорю, сынок, когда не знаешь, что делать, самое правильное — вкусно поесть, — с видом знатока говорит Мурат, и я не могу с ним не согласиться.

После хорошего обеда в хорошем ресторане моя проблема уже не кажется такой неразрешимой. В который раз убеждаюсь, как надо уметь иногда поставить на паузу бешеный жизненный темп, остановиться и насладиться мелочами.

Немного бесит, что Мурат называет меня сынок, но это у него в зависимости от настроения. Чаще я бываю брат или друг, и это просто еще одна из многих возможностей проще относиться к жизни.

Возвращаемся в офис, нужно обсудить детали бизнес-проекта, которые я предложил на рассмотрение Эмиру Денизу.

У нас с ним разный подход к ведению бизнеса. Есть множество тонкостей, на которые я не обратил бы внимания, но которые могут сыграть решающую роль в принятии решений о партнерстве.

Для этого мне и нужен Мурат. Он помогает сгладить различия, которые неизбежно появляются, когда схлестывается два менталитета.

Пересекаем просторный холл бизнес-центра и идем по направлению к лифтам.

— Так ты считаешь, мне не стоит настаивать на третьем пункте? — поворачиваюсь к Мурату, и в этот миг мимо проносится вихрь неизвестного происхождения.

Он сбивает Мурата с ног, тот падает на четвереньки, а сверху на него валится худенькая невысокая девушка с рюкзаком, который она почему-то держит перед собой.

Мой агент выдает крепкое турецкое ругательство, которому он же меня научил, и сразу же предупредил, что его запрещается использовать в присутствии детей, стариков и женщин. При этом у него на спине практически верхом сидит девица, возраст которой с большей вероятностью можно отнести к первой категории чем к двум остальным.

Вот такой вот когнитивный диссонанс.

— Юзгюнум*, ефенди, — тем временем говорит девица голосом, полным искреннего раскаяния.