Но затем я, наконец, вижу ужас в его глазах и проследив за его взглядом, тоже смотрю на свое платье. Белоснежная ткань подола густо пропиталась кровью. Моей кровью.
Мир вокруг начинает вращаться с бешеной скоростью. Темное чрево бара резко сменяется яркими красно-синими огнями кареты скорой помощи, а лица окружающих пугают меня просто до чертиков. Они смотрят с сочувствием, с тревогой, с болью. И никто — с надеждой.
Марк, мигом протрезвев, рассказывает фельдшеру о диагнозе, который поставили нашему ребенку всего несколько часов назад. Причем, он оперирует такими терминами, что сразу понятно, он возвращался в центр для повторной консультации с врачом. Либо же искал нужную информацию онлайн. Но он пытался. Мой Марк не сдался, как я успела подумать! Он все равно пытался найти решение!
Фельдшер качает головой, сухо кивает и направляет водителя в перинатальный центр, в котором я наблюдалась.
Всю дорогу я судорожно сжимаю руку мужа. Шок от увиденной в баре картины отступает перед страхом потерять нашего малыша. Я знаю, что это ненадолго. Рано или поздно этот эпизод снова меня настигнет. Он будет постоянно всплывать в памяти, заставляя гадать насколько частыми могли быть такие «посиделки» с друзьями.
Я ведь никогда не контролировала Марка. Его работа подразумевает частые встречи с партнерами и заказчиками, они даже в сауну иногда ходят. Но я всегда ему доверяла. Безгранично. У меня и мысли не было вот так вот неожиданно нагрянуть, чтобы застать его с поличным.
Впрочем, таких мыслей у меня не было и сегодня. Но тем не менее, с поличным я его поймала. И к сожалению, нет ни единой гарантии, что это был лишь единичный эпизод.
Но это все потом. Я подумаю об этом потом. Все эти переживания остались где-то там… за дверями машины Скорой помощи. Сейчас же мой мир сузился до одной лишь мысли: лишь бы с малышом все было хорошо.
В отличие от Марка, я не стала даже гуглить диагноз. Мне казалось, что начни я — пути назад уже не будет. Я поверю в то, что слова доктора это не просто жестокий прогноз, но и приговор. А сейчас я об этом жалею. Может, если бы я прочла, в каких случаях бывают кровотечения, я бы не так волновалась. Меня же сковывает просто первобытный ужас. Который лишь множится с каждой секундой в тесной кабине автомобиля.
— Все будет хорошо, — словно мантру, повторяет Марк, поглаживая меня по предплечью.
И я почти ему верю. Как и всегда. Он сильный. Он умный. Он знает, что говорит. Он бы не стал врать. Но следующие его слова окончательно выбивают у меня почву из-под ног и высасывают весь воздух из легких. Он смотрит мне в глаза. Ласково. С нежностью. И уверенно повторяет:
— С тобой все будет хорошо, Мира.
Не с вами. Не с малышом.
