23
0Через минуту им удалось их растащить, причем Филу явно пришлось труднее – справиться с взбешенным Беловым оказалось совсем непросто.
– Ты что, охренел?! – кричал он в ухо Саше. – Что ты делаешь, Саня, ты в своем уме?!
Космос сел и невесело ухмыльнулся разбитыми губами:
– Ну ты и псих, Белов… Я-то здесь при чем?..
Тяжело дыша, Саша обвел растерянным взглядом хмурые лица друзей, медленно опустил голову и вдруг резко, рывком закрыл ладонями лицо…
III
Татьяна Николаевна отжала рубашку сына и, встряхнув, развернула её к свету. Пятна крови отстирались полностью, а вот иззелененные рукава и спина, до конца не отошли.
«Придется, наверное, кипятить, – вздохнув, подумала она. – Как бы не полиняла… Турецкая – бог её знает, что за краска…»
Новой рубашки, купленной всего месяц назад на рынке в Лужниках, было жаль. Но несоизмеримо больше и острее ей было жаль сына."
"Он вернулся домой рано – испачканный, со свежими ссадинами на лице и мрачный, как туча. Мать сразу догадалась – узнал про Лену. То, что она хотела, но боялась рассказать сама, Саше, видимо, сообщили друзья. Наверное, и подрались-то из-за этой…
Развесив рубашку над ванной, Татьяна Николаевна на цыпочках подошла к комнате сына и осторожно открыла дверь.
Саша лежал на спине, глаза его были закрыты, а дыхание было ровным и размеренным.
«Спит, – решила мать. – Ну и слава богу. Ничего, все обойдется, образуется… Попереживает, конечно, но… Ничего…»
Неслышно ступая, она вышла из комнаты.
Едва за мамой затворилась дверь, Белов открыл глаза и уперся тяжелым, неподвижным взглядом в потолок.
Перед ним, улыбаясь, стояла Ленка – тоненькая, стройная, как балерина, и красивая – до озноба по коже. Такая, какой она была на его проводах в армию, и какой он помнил её все два года службы.
Он чувствовал вкус её губ, запах волос и слышал её подрагивающий от волнения голос: «Ты не думай, я дождусь тебя, Саша, обязательно дождусь! Я же люблю тебя!..» И снова – губы, мягкие, горячие и чуть солоноватые…
И вот эта самая Ленка – шлюха?! Нет, в это невозможно было поверить, это просто не укладывалось в голове!
Но не мог же Космос соврать?! Зачем это ему?.. Да и ребята – их тягостное молчание лучше всяких слов подтверждало правоту его чудовищных обвинений.
А может, пацаны что-то напутали? Ведь Ленка-то даже не живет здесь!.
Да?! А почему же тогда она перестала писать?! За двадцать девять недель – ни единой строчки! Это почему?!..
Белов подавил тягостный вздох и в который уже раз пожалел о своей несдержанности. Черт! Мало того, что друга обидел, ещё и ушел, ничего толком не разузнав! Лежи вот теперь, гадай!..
