– Тошнотинка моя, что-то ты совсем плоха, давай Агате позвоним? – настойчиво предлагал обратиться к врачу, присаживаясь рядом со мной на холодный кафель. Так близко, будто совсем не брезговал.

- Не надо. Наверное, попалось что-то несвежее, - лепетала я, отворачивая лицо от его поцелуев. С ума сошел! Я ведь противная, наверное. Мне самой было гадко, что все так вышло. Превратила романтический ужин в вечер в лазарете.

- Не наговаривай! У нас с тобой в ту ночь все было свежее, качественное и натуральное. Гарантирую, - чмокая меня в щеку, висок и шею, смеялся он. - Вот посмотришь, когда богатыря мне родишь. А сейчас… это все так, издержки производства. Бывает.

Рома не отходил от меня, пока я умывалась и приводила себя в порядок, подавал полотенца, стирал капельки воды с лица и декольте. Обнимал и ласково гладил, успокаивая, как приболевшего ребенка.

Потом я ревела на кухне, заедая токсикоз мятными пирожными вперемешку с солеными слезами. Рассказывала о семье, вспоминая все свои обиды и проблемы, чуть ли не с самого детства. А Рома слушал. Молча и так внимательно, будто ему и правда интересно. Я приказывала себе остановиться, ведь мужчинам не нужны бабские откровения, но не могла.

Чувствовала себя как на приеме у психолога или на исповеди. И хоть Цареву далеко до священника, однако рядом с ним моей душе становилось легче.

Я вспоминала, как погибла Оля в автокатастрофе. Как я злилась на сестру за то, что она ушла так рано, бросив меня. Как бунтовала против родных, которые пытались жить дальше… без нее. Как тяжело переносила развод родителей. Как узнала о его истинной причине, что крылась в многочисленных изменах отца. Как познакомилась с ""результатом"" одной из его интрижек - моей сестрой Евой - и не сразу ее приняла. Как однажды смирилась со всем и, отключив чувства, поплыла по течению…

Я говорила долго и путано, а Рома впитывал каждое слово. Словно и правда был неравнодушен к моему прошлому… Ко мне…

Он вел себя так, как если бы я действительно что-то для него значила. Забота читалась в каждом его действии. Теплом была пронизана каждая фраза. Любовь… Не уверена… Я старалась отгонять мысли о ней, чтобы не расстраиваться.

Этой ночью я доверилась Роме. И он не разочаровал меня. Предстал совершенно другим человеком, которого я, как оказалось, почти не знаю.

Укладывал меня спать, как младенца. Вместо колыбельной нашептывал какие-то приятные слова, но я слабо воспринимала их суть сквозь дрему.

Просил не бояться. Обещал, что не тронет, и сдержал свое слово…

Правда, и ночевать он собирался отдельно – в гостиной. Кажется, даже расстелил себе диван и ушел туда, когда я уснула...