"
"Досадно, но не смертельно. Судя по тому, что я прочитал о партнерских родах, угроза Лины самая безобидная. Моя приличная интеллигентная жена сохраняет лицо, даже когда ей больно. Не проклинает меня, не кроет матом, не желает, чтобы у меня отсохло что-нибудь. А я ведь после изучения чужого опыта на просторах интернета ко всему готов.
- Хорошо, - соглашаюсь и придерживаю Лину сзади за талию, чтобы она случайно не слетела с большого резинового мяча и не повредила наш с ней «мячик» поменьше. Скользнув ладонями вперед, аккуратно приобнимаю внушительный животик, стараясь не давить.
- Пф-ф, - недовольно фыркает, как взбрыкнувшая лошадка. Пытается демонстративно встать, но в ее положении это нелегко. Так и остается в моих руках, покачиваясь на фитболе. – Подними меня, - приказывает, не оборачиваясь.
- Слушаюсь и повинуюсь, - усмехнувшись, обхожу ее и подаю руку.
Помогаю моей потяжелевшей беременной подняться, беру за локоть, пока она неуклюже прохаживается по помещению. Остаюсь рядом, когда Лина резко взметает ладонь к животу, укладывает под пупком, морщится и опять стонет.
- Схватило снова? – уточняю очевидное и поглядываю на часы. Если я правильно запомнил время, то схватки учащаются. Блин, Царев-младший, ты можешь там как-то нежнее, но шустрее двигаться на выход? Совсем мамку не жалеешь. Да и папку, которому все грехи уже припомнили, перечислили, но не отпустили…
Лина останавливается у шведской стенки и буквально повисает на ней, уронив голову и оттопырив попку. В каких только позах я ее не повидал за эти несколько часов. Камасутра отдыхает.
- Да-а-а, - протяжно ноет, сжав перекладину обеими руками до побелевших костяшек.
Не родзал, а пыточная двадцать первого века, особо изощренная. Я готов взвыть вместе с Линой, но, сцепив зубы, устраиваюсь сбоку и массирую поясницу.
- Дыши, любимая, как учили, - уговариваю, пока она кривится от боли. - «Собачкой», давай, - шумно подаю пример. Надеюсь, на курсах нам правильно показали, а я ничего не перепутал.
Слушается, дышит вместе со мной. Так и стоим некоторое время, пыхтя, будто два чайника.
Схватка ослабевает – и Лина выпрямляется. Целую ее в висок, смахиваю бисеринки пота со лба и пышной, увеличившейся за время беременности груди, приглаживаю мокрую сорочку на животе.
- Не трогай, - капризничает, убирая мои руки. - Я тебя стукну! – грозно мяукает. Похожа на беременную кошку. Арни такой же была, пока не родила выводок рыжиков.
- Бей, если легче станет, - вздыхаю и развожу руками.
- Не ста-анет, - хнычет.
Пару минут бесцельно мечется по родзалу, а я наворачиваю круги и зигзаги рядом. Замирает у окна, упершись руками в подоконник и уткнувшись лбом в стекло.
