Только усталость. И еще облегчение.

Все оказалось не так страшно.

И все теперь позади.

Ольга закрыла глаза, и вдруг увидела перед собой, очень отчетливо, словно наяву, Лелика, прижавшегося лицом к стеклянной двери.

Там, в аэропорту, она подумала с привычным раздражением, что терпеть его осталось совсем недолго. Только пройти до конца коридора, и Лелик пропадет из виду. Навсегда.

Он был для нее самым главным напоминанием о прошлой, неинтересной жизни. Жизни-черновике, который она собиралась спрятать как можно дальше. Первое, что хотелось забыть — это Лелика.

Но его забыть как раз и не получалось.

Полчаса она уже ерзает в самолетном кресле, пытаясь отогнать навязчивое видение. А безжалостная память все подсовывает ей эту картинку: ненормально бледный Лелик, прижавшийся лицом к стеклянной двери…

— Мам, смотри, мы над облаками летим!

Ксюшка дергала ее за руку и тянула к иллюминатору.

Ольга вытянула шею и увидела. Облака были внизу, под ногами. Мир перевернулся и встал с ног на голову. Все разом стало по-другому, неправильно, непривычно и от этого захватывающе-интересно.

Ольга вытерла ладонью недавние слезы и засмеялась вместе с дочкой.

Счастливо и беззаботно.

Димыч завел меня в соседний пустой кабинет и ткнул рукой на свободный стул.

— Посиди тут пока. Сейчас время дорого — не до тебя. Вот, книжку почитай.

Он сдернул с полки толстенный том и брякнул его на стол передо мной.

— Я тебя потом позову, — пообещал он уже в дверях.

Хорошенькое дело! Они, значит, Сиротина допрашивать будут, а я посиди? Как будто это не с моей подачи они обо всем догадались. Нет, пора. Пора обидеться на Захарова по-настоящему.

Я взглянула на предложенную книжку. «Уголовно-процессуальный кодекс с комментариями».

Чего еще можно было ожидать от ментов?

Какое-то время я добросовестно перелистывала страницы. Комментарии, надо сказать, попадались очень даже ничего. Гораздо живее основного текста. С примерами. Но все равно, читать это было невозможно. А просто так сидеть скучно. И уйти нельзя. Если я уйду сейчас, потом не удастся ничего из Димыча вытащить, ни словечка. А по горячим следам может и расколется.

Придется поскучать немного.

Прошло уже часа два с тех пор, как взяли в аэропорту Сиротина. Никто за мной не приходил.

Уголовно-процессуальный кодекс я добросовестно пролистала от корки до корки. Даже узнала много нового, правда, мало что запомнила.

Я уже решила самовольно прервать свое заточение и пойти к Димычу в кабинет, когда дверь, наконец, открылась.

Толик заглянул и, увидев меня, обрадовался:

— Ты здесь? Вот и хорошо, вам не скучно будет.

Он вышел, уступая кому-то дорогу, и я крикнула вслед с отчаянием:

— А долго мне еще здесь сидеть?

— Нет, уже скоро, — успокоил меня Толик из коридора. — Мы уже заканчиваем.