А ещё пугает эта странная привязанность к человеку, которая не проходит даже с годами.
— Хорошо, но ненадолго. Я позвоню Симе и предупрежу её о твоём визите, — говорю нарочито спокойно.
— Вы когда обратно?
— Завтра вечером.
— Ты правда в порядке, Наташ? Голос больной и измученный. — Его официальный тон растворяется в неподдельной искренности.
— А если нет? То что?
Я злюсь на Динара. Это из-за того поцелуя в прихожей меня так штормит. А впрочем, можно кого угодно винить в том, что сейчас происходит в моей жизни, но суть одна: я запуталась. И нападаю на Асадова, потому что это защитная реакция. Не хочу, чтобы он лез в душу с расспросами, что не так с моим голосом. Парня я вчера обидела хорошего. А всё из-за чувств к тебе. Доволен? Этого ты добивался? Жаль, высказать вслух нельзя, но очень хочется.
— Просто переживаю. О тебе ведь есть кому позаботиться?
— Илья обеспечивает мне психологический и физический уход лучше кого бы то ни было. Всё?
Динар усмехается.
— С трудом верится, но ладно. Выбор у меня невелик. Я за тысячу километров сейчас нахожусь. Скинуть тебе завтра наши фотки с Тимуром?
— Нет, — заявляю категорически и немного грубо.
— То есть снимать нас с сыном в парке исподтишка — это норма, но, если я пришлю наш общий снимок сам — нет?
— Что ты хочешь, Динар?
— Тебя. Тебя и нашего сына. Обратно, — отвечает спокойно и сдержанно, словно это само собой разумеющееся.
Я прикладываю ладонь к щеке. Кажется, жар вернулся. И голова опять кружится.
— Ты против? — нажимает он интонацией голоса.
— Вот так просто, да? Захотел — выбросил из жизни, как надоевшего котенка, а потом взял и вернул обратно?
— Сложности меня никогда не останавливали. Так ты хочешь наш общий снимок с сыном или нет? — повторяет он вопрос. — Свой ты не прислала, хотя я очень ждал. Мне потом тоже пришлось разыгрывать из себя дешёвого детектива и снимать вас украдкой.
— Я хочу трубку положить, Динар...
— Хотела бы — сделала это, — посмеивается он.
Да пожалуйста! Наверное, плохое самочувствие сказывается на настроении. Я раздражена. Или меня задевает то, как он себя ведёт. Слишком самоуверенно. Вбил себе что-то в голову и теперь идёт напролом.
Спускаю ноги на пол и сижу какое-то время, прислушиваясь к себе. Мне чуточку лучше. Нужно найти Илью и поговорить. Наверное, он внизу с ребятами? Я иду в ванную, привожу себя в порядок и выхожу из комнаты. Хочу извиниться перед ним за вчерашнее: чувствую неловкость, что всё так вышло. И ещё звонок от Асадова... Будь он неладен! Ну захотел приехать и увидеть сына — сообщение напиши и спроси. Зачем звонить и пытаться со мной заигрывать?
В доме стоит тишина, всех ребят я нахожу на улице. Погода замечательная. Мужская половина жарит мясо у мангала, женская — сидит в беседке и о чём-то оживлённо разговаривает.
