Отец и сын имеют право знать друг о друге, я не хочу манипулировать ребёнком, но и переступить через себя и свои страхи тоже не могу. Я не готова решать вопросы опеки и встреч Динара с сыном. Не готова часто видеться с человеком, к которому у меня остались чувства. К тому же Асадов состоит в официальном браке с иностранкой. Вдруг однажды он захочет вывезти ребёнка из страны? Позволить Катине быть с Тимуром и заниматься его воспитанием? Всё же в чём-то я ужасная эгоистка, потому что не хочу ничего из вышеперечисленного. Меня в жар бросает от одной только мысли, что сын окажется в чужой стране, без меня. Я даже не исключаю возможности, что Динар поставит вопрос ребром, когда узнает о своём отцовстве. От него всего можно ожидать. Однажды он уже сделал мне больно, предал моё доверие. Где гарантии, что это не повторится снова?
Напряжённое молчание прерывает появление Макса. Атмосфера и без того накалена до предела, но его присутствие добавляет лишних градусов. Я надеялась, что они не пересекутся.
Макс сильно хмурится, замечая Асадова. Замирает в дверном проёме и вскидывает подбородок. Я узнаю этот взгляд и мысленно хочу отмотать время назад, когда не посвящала брата во все свои тайны, которые хранила долгое время. Вспоминаю обещание Макса что-нибудь сломать Динару и очень надеюсь, что до рукоприкладства не дойдёт и они не станут выяснять отношения в стенах больницы и у меня на глазах. Моё сердце может такого не выдержать.
— И ты здесь? — недовольно хмыкает он. — Я же предупреждал, чтобы ты не приближался к ней? А хотя... Это даже хорошо, что мы пересеклись. Другого случая отблагодарить за помощь ведь не будет, правда? Сомневаюсь, что мы ещё когда-нибудь встретимся. Выйдем? — предлагает Максим.
— Нет. Не выйдем, — со стальными нотками в голосе произносит Динар и сжимает челюсти. — Я сейчас ухожу, а ты останешься с сестрой. Всё, что я счёл нужным, сказал тебе по телефону.
— Счёл нужным?
Макс закрывает за собой дверь и подходит к Динару.
— И даже не смей мне сейчас отвечать, — цедит брат с ненавистью и с размаха бьёт Динара кулаком в лицо.
Асадов пропускает удар. А потом ещё, но остаётся стоять на ногах. Зная, как они оба быстро заводятся и какие последствия можно ожидать, я жму на красную кнопку в надежде, что персонал больницы их разнимет. Макс снова замахивается, но Динар блокирует удар и валит брата на пол, усаживаясь на него сверху. Приставляет локоть к его горлу и сдерживает безрассудные порывы нанести новые удары. Не бьёт в ответ — лишь осаждает ярость Макса, глядя в лицо бывшего друга стеклянными глазами.
У меня плывёт перед глазами. Кажется, я близка к тому, чтобы снова оказаться в спасительном забытье. Датчики сердечного ритма пищат на всю палату, но я почти не слышу этих звуков.
