– Вот дурак, вот дурак, – сказал комендант Каликин, остановившийся в дверях, – мне же снова стекла вставлять, вы же совсем выморозите Лидию Кирилловну… ну, что за люди пошли!
Никуда, ни в какую больницу Лидочка не поехала. Она лежала на диване.
Соню увезли в больницу – она была в шоке. И сильно отравилась газом – оказывается, его было больше у пола. Удивительно то, что остался жив и Гоша – он был без сознания, но лейтенант, который вернулся к Лидочке через два часа, чтобы навестить ее и проверить, вставил ли комендант стекло, сказал сразу, что этот кусок мяса будет жить. Вот точно будет жить – все человечество перемрет, а он и амебы будут жить.
Лейтенант забежал на минутку.
– Доктор бюллетень выпишет. Я с ним говорил.
Лидочка улыбнулась лейтенанту. Он был слишком красивенький, но, пожалуй, это и недоразвитость чувства юмора были его единственными недостатками.
– Я бы себе никогда не простил, – сказал он.
Лейтенант стоял в ногах дивана, сжимая в сильных руках шапку, которой он разбил окно, чтобы не порезать пальцы.
– Конечно, лучше было открыть, – крикнул из кухни комендант, который возился там со стеклом. В комнате было холодно, но, к счастью, на улице снова началась оттепель. Лидочка была накрыта всеми одеялами, что нашлись в доме, и ей было хорошо, потому что главное – это когда много воздуха, когда нет окон, дверей – ничего. Только воздух.
– Мы поставим электрическую плиту, – сообщила она лейтенанту.
– Разумно, – согласился тот.
– Как Сонечка? – спросила Лидочка.
– Какая она к черту Сонечка! Сонька – золотая ручка, – мрачно сказал лейтенант.
– Я знаю, что она подложила Алене таблетку цианистого калия.
– Да, Петренко достал ей яд в облатке, которая была точно такой же, как у снотворного. А какая подлость – сначала уговорить подругу совершить видимость самоубийства и даже вместе с ней подсчитать, сколько нужно таблеток, а потом спокойно подложить ей смертельную таблетку и уехать к ее родной матери – к матери, понимаешь, – чтобы добыть себе алиби! Ну ведь сволочь!
– Сволочь, – откликнулся из кухни комендант.
– А вы помолчите, гражданин Каликин. Мне вами тоже хочется заняться.
– Такое оскорбление смывается кровью, – Каликин появился в дверях. Он вытирал пальцы от замазки. – И его еще надо доказать.
– Мы докажем, – сказал лейтенант.
– Это конечно, вы что хотите – докажете, – согласился комендант и вернулся на кухню, откуда он продолжал подслушивать разговор.
– И все из-за денег, – произнес Шустов.
– Андрей Львович, – попросила Лидочка, – я так и не поняла, зачем Петренко давал Алене деньги на хранение, а потом ее же и убил.
– Да врали они вам! Лапшу на уши, извините, вешали.
