Лапал, мерзости шептал, а последний раз в трусы залез. Под ее отчаянное сопротивление и крики, но почти добился, только алкоголь свое дело сделал, и мерзавец просто не смог.

А на следующий день их с братом в той квартире уже не было. Тимоха буквально силой заставил ее собрать вещи и увел на вокзал. Сели они на первый подходящий поезд — и здравствуй другой город…

Дверной замок тихонько щелкнул.

— Тим! — вскинулась, встречая единственного и безумно близкого ей человека.

Хмурый и осунувшийся, в комнату ввалился брат.

— Тим, все так плохо?

Голос слегка дрожал. Алена пыталась заглянуть в лицо брату, но тот уткнулся в тарелку и ел по-солдатски быстро и аккуратно.

Алена прикусила губу. В последнее время Тимоха сам не свой. Злится без причины, нервничает, на работе задерживается.

Она пыталась спрашивать. Чутья не надо — грызет что-то брата, но что? Тимоха молчал, а ведь раньше все ей рассказывал… Выплеснет, как на духу, обругает всех с ног до головы, а потом вдруг широко улыбнется, потреплет по макушке и беспечно хмыкнет: «Не дрейфь, мелкая, прорвемся».

Алена не дрейфила. И, как могла, пыталась не висеть на его шее.

Долгими и нудными уговорами, но выбила себе право работать, чтобы хоть на еду хватало. Сначала уборщицей пошла без трудоустройства, под честное слово. Ну вот на честном слове ее и кинули. Пришлось в кафе — там хотя бы чаевые каждый день.

И вроде только свет в конце туннеля забрезжил, как опять судьба под дых ударила — Тимоха! Месяц уже мается, мрачнее тучи ходит. Сначала незаметно было, а потом все хуже…

Брат молча отодвинул пустую тарелку и, громыхнув стулом, встал из-за стола.

— Посплю немного, — буркнул, направляясь к тахте. — Не мешай и ясли под окнами не разводи.

Алена до боли прикусила губу. Это не ее Тим. Подбежать бы встряхнуть как следует, но вместо этого схватилась за тарелку и выскочила в коридор.

Это все из-за нее, конечно. Брату двадцать четыре, а что он видел? Работу с утра до ночи, и все для того чтобы раз в месяц тащиться не пойми куда и покупать препарат. Самый дешёвый, с побочками в виде тошноты и слабости, но все равно жизненно необходимый! Но не ему.

Кран забулькал, выпуская тонкую струйку воды. А в кухне опять помойка — классический бомжатник, только пьяные тела расползлись по своим клетушкам, отдыхать после трудного возлияния.

Алена вытряхнула на тарелку капельку моющего средства и с силой провела губкой. Возьмёт дополнительные смены! А заодно найдет слова, чтобы Тимоху разговорить. Сестра она ему или не сестра?

Рукопожатие у Пашки железное. И все равно неприятно. Тимоха мысленно поморщился, но хлопнул по холеной, не знавшей работы ладони. На такой мозоли разве что от штанги из элитного фитнес-клуба. Впрочем, плевать.

— И тебе не хворать, — буркнул, перешагивая порог.