Заклятый брат

Рехема судорожно вздохнула.

– Но когда они вырастут и поймут, какая власть в их руках…

– Вот тогда и будем с ними сражаться, – сказала Фахари. – Но только если не останется выбора.

– Будет уже поздно. Мы ни за что их не остановим.

Они вновь скрестили оружие, так и не задев друг друга. Саймон не шевелился. Он хотел помочь Фахари, но она явно сражалась не во всю силу – просто защищалась, а не нападала на Рехему. И что ему было делать? Стоять и ждать, пока кто-то из них погибнет?

Он медленно двинулся в сторону кухни. Можно было выждать момент, подкрасться к Рехеме и выбить копьё из её рук, или парализовать её ядом…

Он замер при звуке голоса Фахари.

Их взгляды встретились, и она опустила клинок, на мгновение отвлёкшись.

Только этого и дожидалась Рехема. Она бросилась в атаку, и в этот раз копьё вошло в живот Фахари, прошив её насквозь прямо на глазах бессильно застывшего Саймона.

Её судорожный вздох отпечатался в памяти навечно. Никто не смел шелохнуться; Фахари посмотрела на копьё, торчащее из живота, а потом подняла на Рехему широко распахнутые карие глаза.

Та посмотрела на неё, шокировано распахнув рот, а потом в панике выдернула копьё.

Фахари вскрикнула, прижав руки к ране, из которой хлынула кровь. С исказившимся лицом она прислонилась к стене, а Рехема дико заозиралась, словно пыталась придумать, как всё исправить.

– Я не… Фахари, клянусь, я не хотела… – начала она, но Фахари перебила её.

– Саймон, беги, – приказала она, встретившись с ним взглядом. И несмотря на очевидную боль, она выпрямилась, одной рукой сжимая рукоять изогнутого клинка, а второй зажимая рану.

Вот только Рехема медленно обернулась к Саймону, и в её золотых глазах вспыхнула ярость.

– Ты, – выплюнула она. – Это ты виноват!

– Но… – Саймон поспешно отступил, содрогнувшись от страха. – Фахари… нужно в больницу…

Но Рехема не слушала. Она подняла копьё, и его наконечник, алеющий кровью Фахари, устремился ему прямо в грудь.

Он действовал на инстинктах. Увидев перед собой копьё Рехемы, он сделал единственное, что мог: превратился. И, избежав неминуемой смерти, выскочил из зала в облике мыши. Это была не лучшая форма – не самая быстрая, и ему бы пришлось снова превращаться, если бы Рехема бросилась догонять.

Но, промчавшись по коридору во весь опор маленьких лапок, он понял, что никто его не преследует.

Внезапно по логову разнёсся дикий гортанный крик, и на долю секунды Саймон решил, что внутрь ворвались львицы прайда. Но когда оглянулся, то увидел в зале Рехему. Она стояла там же, где и была – вот только теперь из груди её торчал металл.

Как и сестра, Рехема смотрела на него с изумлением. Даже коснулась лезвия, будто не верила, что оно настоящее. А потом рухнула на пол, как марионетка, у которой обрезали ниточки.