Меньше крови, изживу порнуху, введу динамичный сюжет, напряженное действие. Чтобы на каждых десяти страницах что-нибудь происходило…

– Как у Кондрата Разумова, – влезла я.

Юра поднял глаза:

– Именно, Кондрат великолепно писал. Кстати, ты не знаешь, остались ли после его смерти готовые работы?

– Лена говорила о двенадцати романах, но в компьютере с пометкой «новый» нашлось только восемь.

– Можешь показать?

– Зачем?

– Потом объясню.

– Конечно, пошли.

Мы отправились в кабинет, и Юра, тихонько напевая, принялся изучать содержимое файлов. Прошло примерно полчаса. Наконец гость щелкнул мышкой и, глядя на потухший экран, сообщил:

– Лена не обманывала. Рукописей и впрямь двенадцать, только четыре недописаны, ну да не беда, доделаем.

– Зачем?

Юра похлопал рукой по компьютеру:

– Вот здесь, Евочка, лежит наше с тобой состояние.

– Не понимаю…

– Об этих вещах никто не знает?

– Наверное, лишь Лена."

"– Да забудь про Ленку, – вскипел Юра, – с ней все кончено. Убила мужа и получит по заслугам, лет десять, может, пятнадцать, если судья уж очень обозлится. А тут – сокровище.

– Все равно не понимаю!

– Евочка, – проникновенно зашелестел Грызлов, – у меня в мире книгоиздателей отличная слава. Если я принесу новый роман, в другом, чем раньше, ключе, то его выпустят обязательно.

– Ну и неси, а при чем здесь эти рукописи?

Он тяжело вздохнул:

– Ева, душенька, когда Лена, законная наследница неопубликованных детективов Разумова, выйдет на свободу, имя Кондрата будет прочно забыто читателями. Ни один издатель не захочет связываться с ней.

– Почему?

– Бесперспективно. Писатель умер, читатель его похоронил, новая поросль поднимается. Так что денег ей не заработать, а мы выпустим все и, конечно, оставим Ленке часть гонорара. Будет у нее копеечка, если на зоне не удавят.

– Ты хочешь сказать…

– Умница, сообразила. Издадим книги под моим новым псевдонимом, допустим Григорий Юров. Неплохо звучит, а? Восемь готовых вещей, а четыре я поправлю, допишу… Отличная идея!

Я удрученно молчала. Грызлов истолковал мое молчание по-своему и быстро добавил:

– Естественно, деньги поделим на три части – тебе, мне и Лене. Нам побольше, ей чуть поменьше.

– А Лиза и Ваня? – спросила я тихо. – Дети тоже наследники.

– Разделим Ленину долю на троих, – охотно согласился он.

Я молчала, не зная, как реагировать.

– Ева, душа моя, – тихо сказал Юра, – наверное, преждевременно произносить подобные слова, но с нашей первой встречи я пребываю в уверенности, что нашел в твоем лице невероятную женщину – умную, интеллигентную, красивую…

– Мэрилин Монро и Софья Ковалевская в одном флаконе, – фыркнула я, чувствуя, что опять начинаю краснеть.

– Если хочешь так, то да, – неожиданно серьезно ответил он, – ты женщина моей мечты.