– Это еще зачем?
Минут десять я уговаривала мужика, приводя те или иные аргументы, но сломался он только тогда, когда дверь в кабинет распахнулась и вошел Леня Меньшов. Я не приятельствую с ним, как со Славой и Володей, но все же знакома.
– Лампа? – удивился Меньшов. – Славка-то в Боткинской, слыхала?
Я кивнула.
– Ты ее знаешь? – поинтересовался Митрофанов.
– Конечно, – засмеялся Ленька. – Это мать Славкиного сыночка.
Митрофанов чуть не упал со стула.
– Мать сына?!
– Да я шучу, – объяснил Леня. – У Лампы дома живут два мопса, вот она Славкиной жене и подарила щенка, Вальтера.
– Показывал, – буркнул Митрофанов.
Короче, через час привели Лену. Следователь демонстративно взял в руки газету, но страницами не шуршал, скорее всего слушал.
Лена выглядела подавленной. Бледность лица перешла в желтизну, и пахло от нее чем-то затхлым, но лицо было аккуратно подкрашено, волосы причесаны. Выслушав про мои разговоры с ее знакомыми и про беседу с Лизиной матерью, она протянула:
– Ну а ты тоже думаешь, что видишь перед собой убийцу?
Я постаралась ответить поделикатней:
– У меня не слишком много информации по данному вопросу.
Внезапно ее глаза наполнились слезами.
– Лампа, клянусь здоровьем, я не убивала Кондрата. Честное слово.
Ее лицо уверенной в себе женщины вмиг превратилось в мордочку несчастного ребенка, потерявшегося в шумной толпе.
– Кто-то подставляет меня, специально оговаривает. Не просила я Антона никого убивать. Мне бы в голову не пришло обратиться к этому слизню.
– Но он говорит…
– Значит, ему заплатили, – уверенно сказала Лена. – Сходи к нему, Коломенский проезд, 18, и потряси за бока.
– Свидание закончено, – быстро подал голос Митрофанов, складывая газету.
Лена схватила меня за руку и быстро-быстро зашептала:
– Слышь, Лампа, все друзья бросили, родственников нет, адвокат балбес, лапки сложил, помоги, съезди к Антону, предложи ему денег.
В комнату вошел конвой.
– Разумова, пошли.
Но Лена не собиралась вставать.
– Все равно освобожусь, тебе заплачу, возьми все деньги в сейфе, только помоги.
– Разумова, двигай, – велел милиционер.
Она встала, дошла до двери, потом обернулась и тихим голосом сказала:
– Если ты бросишь, мне точно каюк. Видишь, как все складывается.
– Вы уверены, что она убийца? – спросила я у Митрофанова.
– Абсолютно, – ответил тот.
– Но…
– Никаких «но».
– Она отрицает!
– Все отрицают…
– Однако…
– Есть еще ко мне вопросы? – рассердился следователь. – У меня дел полно!"
"Я глянула в его одутловатое, злое лицо.
