Академия для Сапфира

Но продолжения скандала не хотелось, поэтому говорила совершенно спокойно:

— Мама, прекрати. Я не глупая и прекрасно знаю, что истинные адамасы не связываются всерьез с простыми девушками вроде меня. А не всерьез меня не интересует.

Опять чистейшая правда, между прочим.

Какая я сегодня честная!

Собиралась преодолеть несколько оставшихся ступеней, но услышала что-то совсем уж неожиданное:

— Еще как связываются, если любовь разум застит. — Мама издала смешок, чего с ней давным-давно не случалось. — А ты хорошенькая. Не хуже, чем я была когда-то. Так что, Генриетта, не важно, что там у вас было или не было, не встречайся больше с ним.

Никогда. Иначе рискуешь оказаться как я — нищей приживалкой без будущего, еще и с ворохом проблем. А от мужчин в жизни, уж поверь, помощи никакой, как бы сильно они не любили.

Мысли окончательно запутались.

И убежала наверх. На второй этаж, а потом еще выше — туда, где в маленькой комнатке под крышей жила, а вернее, доживала оставшиеся ей дни, бабушка Фийя.

Дом принадлежал ей, как и все его содержимое. И вообще-то, бабушкой она мне не была. Она приходилась двоюродной тетей отцу.

Вернее, когда-то была женой его двоюродного дяди. То еще родство. Но так уж вышло, что именно нам, зная наше плачевное положение, она предложила переехать сюда и ухаживать за ней, а потом получить кое-какое наследство. Дом и деньги. Папа говорил, там не особенно много. А мама частенько спрашивала, ну когда уже…

К счастью, Фийя оставалась довольно бодрой. Когда мы приехали и меня негласно приставили к ней, я боялась, что возиться придется с ворчливой старухой, но обошлось. Пару дней мы присматривались друг к другу, но потом постепенно сблизились.

Она считала отца бесхребетным, мама ей не нравилась, а о Грайане она говорила, неизменно морщась, но мне приказала звать ее бабушкой, шутила и даже отдала пару платьев времен своей молодости, чтобы я могла перешить их для себя.

Они мне казались настоящими сокровищами, мама бы ни за что не разорилась на такую дорогую ткань!

…Последние ступеньки.

— Бабушка? Ты уже встала? — Я приоткрыла дверь и осторожно заглянула в комнату.

— Что там у них происходит? — Она сидела в кресле, уже одетая в элегантное темно-зеленое платье.

Каждый день она укладывала волосы и одевалась так, будто ждала гостей, но к ней ни разу на моей памяти никто не пришел.

И сама она вниз не спускалась.

— Родители опять поссорились. А я…

Я сама не поняла, как моя голова оказалась у нее на плече. По щекам текли слезы, слова лились бурным потоком. Я выложила все: и про злокозненный плющ, и про нахального Сапфира, и про пощечину упомянуть не забыла. Все-таки очень важно, чтобы был рядом близкий человек, с которым можно поделиться сокровенным, даже если помочь он ничем не может.