Бабочка в гипсе

– Поведение Тимофея Пантелеймоновича вызывает уважение, – кивнула я. – Надеюсь, у него хватит сил и здоровья справиться с пацанятами.

– Не люблю преступников, – поморщился Макс, – и не верю в желание человека измениться. Вот хитрее он может стать, перестанет попадаться, нарушая закон. Но сейчас я солидарен с тобой: Ковригин вызывает уважение, не всякий отец возьмет троих детей, один из которых даун. Чего хотеть от старика? А вот Лев Георгиевич мне отвратителен. Кстати, он больше не начальник управления.

– Думаю, Райкин не пропадет, – грустно заметила я.

– Одна субстанция всегда всплывает, – кивнул Макс.

– Интересно, Валентина поправится?

Вульф зарулил на бензоколонку.

– Никто не знает, но врачи настроены пессимистично, она до сих пор в коме. Да, ты, наверное, не знаешь, что Прасковью Никитичну отправят в интернат, она не способна жить одна.

– Ничего хорошего в этой истории нет, – вздохнула я.

Максим открыл дверь.

– Пошли выпьем кофе. Знаешь, я тут задумался: что такое любовь? И пришел к выводу: не всегда это чувство идет человеку на пользу. Филипп обожал детей, ради Илюши согласился убивать ни в чем не повинных людей.

Колян любит деньги, ради них готов на все, Нина потеряла голову из-за страсти к мужу. Вроде везде любовь! И что получается?

– Ну ты сравнил, – покачала я головой, – дети, муж и деньги!

– Все равно любовь, – уперся Макс, – не важно, на что она направлена. Главное, ее градус. Мой тебе совет: никогда не связывайся с людьми, которыми движет страсть.

Мы выпили по чашечке эспрессо и приехали в Мопсино. Мастера Олег Ефимович и Валера на кухне мирно ели яичницу.

– Как дела? – спросила я. – Что с воздушно-масляно-газовой пробкой в батареях?

– С чем? – вытаращил глаза Вульф.

– Разве я не говорила тебе, что у нас такая напасть?

– Нет, – медленно ответил Макс, – ты обошлась без подробностей, буркнула: «Котел сломался», и все.

– Дык работаем, – занудил Олег Ефимович, – цапень никак не настроим, он со шпрунделем не стыкуется.

– Вам с самого начала неверно систему склепали, – заявил Валера. – Знали бы, что такой геморрой будет, отказались бы браться.

– Воздух в трубах с маслом перемешан, – кивнул Олег Ефимович, – но мы жалостливые, не бросать же одинокую бабу в тяжелом положении.

Ниче, к весне наладим.

– Ну, могет, к апрелю, – уточнил Валера.

По моим щекам градом покатились слезы.

– Лампа, ты им как платишь? – неожиданно спросил Макс и пощупал батарею.

– Деньгами, – всхлипнула я.

– Понятно, – со странным выражением на лице протянул Вульф, – за яблочные огрызки никто работать не подрядится. Интересно другое. Они у тебя на окладе или получают после сдачи выполненной работы?

– Каждые две недели работу оплачиваю. Думала, будет недорого, но время ремонта затянулось.