И хотя для этого возраста сохранил неплохую форму, она, конечно, ни в какое сравнение…

— А столь далекий перенос, на несколько десятилетий в прошлое, как влияет на человека? — спросила Бетти. — Может, процесс и впрямь расшатывает психику? Удалось ли выяснить после моей отправки, как это вообще работает? Для меня, правда, прошло только две недели…

— Две недели? Нет, разобраться с физикой переноса не удалось. Что-то перемещается в предшествующее время, и это происходит в пределах конкретной человеческой жизни. Но что именно переносится, ученые пока не выяснили.

— Ну и почему бы не назвать это попросту душой? — грустно спросила Бетти.

— Чересчур метафизично. У них по-прежнему под запретом слово «душа». Обучавшие меня обычно называли это личностью, сущностью, своим «я».

— Какое лицемерие! Наконец-то ученые установили, что человек — это не только его физическое тело, однако предпочли не докапываться до сути явления. — Бетти вздохнула, глядя на другую сторону улицы и не фокусируя взор ни на чем. — Итак, мы стоим перед фактом: путешествовать во времени можно, но только в пределах прожитой человеком жизни, и поэтому никто не способен очутиться в прошлом еще до того, как вся эта каша заварилась всерьез.

И никого нельзя заслать в девятнадцатый век, в Германию, пока там еще не начато строительство гигантских химических заводов!

Гадать о том, что из этого вышло бы, Джим счел бесполезным.

— А ты еще не пыталась выполнить задание?

— Задание? — Бетти резко повернулась к собеседнику: в глазах — нехороший блеск. Джима удивила столь резкая смена настроения. — Мистер Энциклопедия Джонс, я, между прочим, всего-навсего девчонка. В тысяча девятьсот шестьдесят четвертом кто нас, девчонок, слушает?

Ответ легко угадывался по ее тону.

— Никто! И девчонкой здесь считается женская особь в любом возрасте! — Бетти сорвалась со скамьи. — Ладно, пойдем. Не могу говорить о таких вещах, сидя на лавочке.

Джим прибавил шагу, чтобы поравняться с ней.

— У тебя походка доктора Нокс.

Поморщившись, Бетти укоротила шаг.

— До чего же противно притворяться… Тряпки эти ненавижу. Мне бы футболку, джинсы и удобные кроссовки — вот тогда я бы и двигалась как нормальный подросток. — Она вдруг подпрыгнула, а затем метнула в Джима еще один сердитый взгляд.

 — Вчера на физкультуре играли в баскетбол. Женский баскетбол, представляешь? И я сделала первый мяч. — Она изобразила четкий бросок сверху. — Все ахнули, а тренерша заявляет: это не женская игра! Только мальчишки, мол, так скачут, и если я не поостерегусь, то травмирую матку.

— Серьезно! Я и забыла, что виды спорта, которые у нас считаются нормальными и даже полезными для девочек, в шестьдесят четвертом усеивали оторванными матками все стадионы.