Ты должен уважать мое пространство.

— Ты читаешь идиотские романы у бассейна, а остальное время проводишь в Барниз.

Я проигнорировала его и произнесла следующее условие так серьезно, что он улыбнулся.

— Ты должен целовать меня, когда я захочу.

— Презервативы, Кристиан. Ты должен научиться их надевать.

Мои глаза сузились, потому что он слишком легко поддался этому.

— Я не знаю, какие извращение у тебя на уме, но для меня есть несколько жестких «нет».

Я явно была извращенкой, потому что не могла думать о многих, показывая их на пальцах.

Он встал, заставляя меня взглянуть вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Думаю, да, — неуверенно ответила я.

Мне не понравился его взгляд.

Я заключала сделку с дьяволом.

И даже не могла найти в себе силы спасти себя.

Вчера, отвезя меня домой, он прижал меня к двери. Это было горячо, быстро и грубо. А потом просто поцеловал. Он целовал меня так долго, что мой мозг превратился в кашу, ноги в желе, а сердце начало гореть. После, он оставил меня задыхаться и думать о нем в течение смешного количества времени.

Теперь, от одного лишь мимолетного зрительного контакта, жар расцветал под моей кожей, и все сверхъестественные вещи, которые я могла сказать, застряли у меня в горле.

Когда он оставил меня стоять там, не сказав ни слова, будто я была раздражающей соседкой, с которой никто не хотел сталкиваться, я вздохнула с облегчением.

Я не знала, что бы сказала, если бы он не сделал.

В груди возникло какое-то чувство, тяжелое, неустойчивое и всепоглощающее.

Это было слишком близко к панике.

Следующие пять дней я провела брея ноги, смотря рекламные ролики, крася ногти на ногах — в общем, все, что угодно, лишь бы оставаться занятой до девяти часов. Потому что именно тогда он приходил. Днем он не обращал на меня внимания, но когда солнце садилось, казалось, что я становилась единственной девушкой, оставшейся на планете.

У Кристиана был свой распорядок.

И я стала одержима этим зрелищем.

Он начинал с часов, расстёгивал их и клал на мой комод. Следующими были запонки. Он положил их на бок своих Ролекс, примерно на сантиметр правее. Моим любимым был галстук — не сводя с меня глаз, он развязал узел и снимал его с шеи.

Затем начинал расстегивать пуговицы рубашки, сначала рукава, а потом воротник. Он оставлял ее надетой и расстёгнутой, пока возился с ремнем, который аккуратно сворачивал. По правде говоря, это единственная прелюдия, в которой я нуждалась. Его ботинки были следующими — выстраивались рядом. Затем он раздевался, положив свою одежду на спинку моего дивана.

Еще неделю назад я бы посмеялась над ним. Но теперь я нашла это настолько сексуальным, что садилась на край кровати, просто чтобы посмотреть.

Мы занимались сексом задом наперед.

Никогда не начиналось с поцелуев.