Больная родина

Иди к детям и не высовывайся. Уведи Басара, нечего ему тут смотреть, мал еще. Что за баба!..

— Правильно, Нурбала, — заявил Тимур. — Я тоже не понимаю, как можно терпеть женский характер?

Женщина поняла, что вступать в дискуссию с благоверным сейчас не стоит, и сникла. Она засеменила к крыльцу, схватила за рукав мальчишку, потянула его в дом.

Боевики продолжали возиться с пленными. Их перевязали на скорую руку, но бинты уже пропитались кровью. Раненые стонали, не могли стоять на ногах.

— В подвал их тащите! — прошипел главарь. — Да без шума, чтобы ни одна собака в округе не проснулась.

Отдельного входа в подвал не было. Духам пришлось тащить добычу через дом. Они, глухо переругиваясь, взгромоздили на крыльцо пленников, беспомощность которых оказалась несколько преувеличенной.

Когда ноги сержанта Бакиева уткнулись в приступку, он внезапно издал сдавленный рык, начал извиваться. Боевик от неожиданности споткнулся. Второй выругался, завернул пленнику руку. Тот ударил затылком в переносицу со всей силой, которую смог собрать. Боевик охнул, отшатнулся. Бакиев зашатался и ничком повалился за порог.

Ноги не держали его.

Третий бандит издал какое-то скрипучее рычание. Прапорщик Суриков почувствовал, как ослабла хватка. Он тоже крутанулся вокруг оси, испытывая режущую боль, свалился навзничь. Когда боевик, возмущенно курлыча, бросился к нему, прапорщик согнул в колене здоровую ногу и резко выпрямил ее.

— Держи, выхухоль небритая!

Удар Сурикова угодил чуть выше причинного места. Бандит не удержался, повалился на своих товарищей.

В свалку бросился взбешенный Хатиев, замыкавший процессию. «Принуждение к миру» продолжалось недолго. Бить пленников духи не стали, опасаясь гнева главаря.

Раненым хватило бы нескольких ударов, чтобы отправиться в мир иной.

Их проволокли мимо притихшей женской половины дома, через топочное помещение с котлами и печью, по узкой лестнице втащили в подвал, представляющий собой анфиладу бетонных боксов. Женщинам и детям заходить туда запрещалось, и это повеление выполнялось беспрекословно.

Пленные военнослужащие здесь не были новоселами. В бетонированных застенках в последние годы побывали несколько контуженых омоновцев, командированных из Пскова, парочка несговорчивых чиновников, имам местной мечети и даже офицер ГРУ, которого Хатиев пытал и увечил с особым наслаждением.

Пленников бросили на зловонные отсыревшие матрасы, приковали цепями к кольцам, вмурованным в стены. Сержант Бакиев стонал, глаза его бессмысленно блуждали. Прапорщик Суриков прерывисто дышал через нос. Потоптавшись, позубоскалив, боевики потянулись из подвала.

— Ночуете здесь! — приказал им Хатиев. — По дому не болтаться. Спать будете в гостевой комнате. Ариза приготовит поесть.