Она на мне. Я все еще в ней. Глазами, чувствами, вновь набирающим силу членом. Готовый хоть сейчас продолжать. Но тут в дверь звонят. Афина пугливо дергается.
— Кого-нибудь ждешь? — сощуриваюсь я, удивленный такой реакцией.
— Нет…
— Я открою.
— Не нужно. Я сама! Просто побудь здесь, ладно?
Путаясь в наших разбросанных на полу вещах, хватает со спинки кресла халатик. Закутывается в него и выскальзывает за дверь. Пару секунд мне требуется, чтобы справиться с ревностью. Уж не знаю, все время ли так теперь будет? Не помню я, чтобы отец ревновал мать, а больше мне ориентироваться не на кого. Все мои друзья — те еще бабники. Откуда им знать, как это, когда от любви едет крыша, а любой взгляд в сторону одной тебе принадлежащей женщины ощущается как угроза?
Натягиваю брюки и шагаю вслед за источником моего помешательства. До меня доносится разговор.
— Вот, возьмите, сдачи не надо.
Следом хлопает дверь. Я бесшумно выхожу в коридор. Афина стоит, привалившись к стене. Одной рукой прикрывает глаза, в другой сжимает пакет с логотипом известного ресторана. И выглядит это так, как будто она вот-вот грохнется в обморок.
— Расскажешь, что происходит?
— Я заказала поесть, — излишне радостно замечает Афина. — Очень кстати. Нам не мешает пополнить силы. Ты как — сначала в душ, или за стол?
— Сначала я хотел бы услышать, кого ты ждала.
— Курьера.
Подхожу ближе. Забираю злосчастный пакет. И обхватываю ее запястье пальцами. Пульс Афины заходится от непонятного мне страха. Я захожусь от ревности.
— Попробуй еще раз, — добавляю в голос холода. — Не думаю, что нам стоит начинать отношения с недомолвок.
Афина как будто сжимается.
— Недомолвки существуют лишь в твоей фантазии. А я действительно никого не ждала. Кроме курьера, о котором забыла.
— Тогда почему ты так напугана?
— То, что я никого не ждала, не означает, что кто-нибудь, кого я не желаю видеть, не мог бы прийти без приглашения. Так ты идешь есть?
— Ты о Коваленко?
— Если ты все понимаешь, то зачем спрашиваешь?
— В каком смысле — зачем? Если мы вместе, я хочу знать, что происходит в твоей жизни.
— А мы разве вместе, Марат?
— Да. — Смотрю ей в глаза, и лед в них медленно-медленно тает. Заталкиваю ревность подальше, приглашающе развожу руки. Афина доверчиво ныряет в мои объятья. Прижимаю ее светлую головку к сердцу. Мы вместе… Мы вместе, да… Иначе не может быть. — Так что там за история с Коваленко? Он тебя достает?
— Скорей он не хочет смириться с тем, что между нами давно все кончено.
— Как давно? — каким-то чудом мне удается спросить это ровно.
— Уже года два как.
— Выходит, ты была его любовницей?
Во рту горчит. Я пытаюсь себя убедить, что это не имеет значения, но пока не очень-то получается. В башке каша.
