Бремя колокольчиков (СИ)

Пиндосий, - но и погляди в окно, разве красота во аде возможна?

   -  Глупо как-то я говорю... Право слово, отче, я и сам на все эти вопросы и слова тонны всего сказать могу! И про волю Божию, что не нам судить, про времена и сроки, что не нам знать, но... Опять смотришь на такую вот женщину, или на ребёнка несчастного слепо-глухо-немого да ещё в нашем детдоме, или...да просто... как животные жрут друг друга, и думаешь, ну когда ж лев то возляжет с ягнёнком? Да и вообще, ну зачем так то всё? Откуда

столько силы у зла?... и времени... Не знаю, смешно я выгляжу, сам поп, а такое всё говорю.

..

   -  Да нет, не смешно... Ты, наверное, ответов от меня ждёшь?

   -  А мне ответить тебе нечего. Как считаешь, если честно, вера это безумие?

   -  Ну..., - протянул я не зная что сказать, чтоб не попасть под острое слово старца.

   -  Да не бойся ты! Вся беда в страхе! - Резко сказал отшельник.

   -  Всё чаще так думаю, - выпалил я.

   -  И правильно думаешь! Апостол Павел ведь тоже самое говорил, одним - соблазн, другим - безумие. Только эти оба в тебе сидят, и во мне, и в каждом, потому как ты правильно сказал, все мы одиноки, потому что свободны.

.. И... оба эти наши внутренние эллин с евреем правы: соблазн и безумие. И Докинзы эти со своими обезьянами правы. Только честнее нас говорят тоже: соблазн и безумие. А нам что остаётся?

Как я мог ответить на этот вопрос? Только рот раскрыть, что и сделал.

   -  Во-во! - Рот раскрыть, слюнку пустить и дальше безумствовать, потому как в этом безумии нам правда явилась, а кому-то может и Истина, - закончил старец, - но это уж особо буйным.

Запах серы, гарь, гул и всполохи пламени вдали. Старец Пиндосий прикасается виском к краям брёвен возле окна своей кельи, смотрит в сторону зарева.

Нас всего человек пятнадцать: несколько священников, мирян мужчин и женщин, пару монахинь и верный келейник.

-...Оно, отче, по телевидению трансляция была, прежде, чем всё пропало, все кто смотрел - видели, - надтреснутым упавшим голосом продолжал средних лет священник Игорь, служивший где-то под Можайском, - у меня прихожане видели, да и иные из стоящих здесь тоже.

   -  Видели, старче, да, - заплакала деревенского вида бабка, кажется, из недалёкой отсюда украинской деревни, - русское-то телевидение у нас часто працювало, мы ему больше верили.

..

   -  Идёт уже парад Победы, техника, Арматы, ракеты всякие должны были поехать, их показали поначалу немного, - продолжал священник, - и вдруг, камера прям показывает, отец Дмитрий, ну этот, известный из Казанского храма на Красной площади настоятель, прям в епитрахили на подрясник, видно прям со службы, поднимается на мавзолей ещё с какими-то людьми, мужики бандитского вида такого и женщины типичные наши церковные. И как они прошли? Куда охрана вся эта кремлёвская смотрела? Не пойму.