«Ты где?» пиликнула смска

«Уже скоро буду. Жди»

У меня дрожала рука, когда я сжала легонько маленькую ладошку Леки и повела его к мостику. Мне было видно издалека, как на нас смотрит Вадим. Он заметил и застыл, не шевелится, а ветер треплет его волосы, швыряет ему в лицо. Мы остановились в нескольких метрах. И я почувствовала, как сильно Лека стиснул мою руку. Как его маленькие пальчики судорожно вцепились в мои. Он остановился и дальше не шел. И Вадим молчал. Не звал. Они просто смотрели друг на друга очень долго. А потом Лека просто побежал к нему, обнял и зарылся в него почти весь, хватая руками то за голову, то за шею. Смотрит в лицо и снова хватает, а Вадим его жмет к себе и на меня глядит. Не отрываясь. Так смотрит, что у меня сердце дергается судорожно и слезы по щекам катятся.

Иногда говорить «спасибо» можно взглядом. Так говорить, чтоб душу свернуло и дышать стало нечем от этой беззвучной благодарности.

А Лека все щебечет и щебечет.

– Оля все время говорила, что ты ко мне придешь, все время. Даже когда я не верил, говорила. Она и Федоровне этой сказала, и Тамарке. Всем говорила. Она смелая такая. Я ее очень люблю.

– И я, – сам в глаза мне продолжает смотреть, прижимая Леку к себе, – очень.

«Ненавижу тебя. Какая же ты... я чувствовала. Я должна была понять, увидеть, а вы... вы из меня идиотку делали. Ненавижуууу. Ты мне не мать! Ты меня предала! Ты с ним у меня за спиной! Не пиши и не звони мне никогда!».

Я перечитывала эту смску, которая пришла вместе с нашими фотографиями, присланными кем-то Тасе с нашей очередной с Вадимом прогулки.

Наверное, раз двести, это сообщение то расползалось пятнами, то мигало точками, то становилось черным, как грязь. Потому что я понимала, что права она. Я... я впервые посмела думать о себе. За всю свою жизнь я какие-то минуты в сутки была лишь наедине сама с собой и со своим счастьем, а не с моей дочерью. И она права – это предательство. Мать не имеет никакого морального права даже на минуту забывать о своем ребенке. Я лишь надеялась, что когда-нибудь она сможет меня простить. Сможет принять мой выбор. Я несколько раз ей перезвонила, но она заблокировала мой номер. А потом мне позвонил мой бывший муж.

– Знаешь, я подозревал, что ты дрянь, но у меня даже в мыслях не было насколько. Я все знаю, Оля!

Я усмехнулась, сжимая сотовый дрожащей рукой.

– И что ты знаешь, Леш? Какое я преступление совершила?

– Ты? Да ты просто аморальная дрянь – вот ты кто. Не думал, что ты дойдешь до того, чтобы спать с парнем своей дочери, выпроводив ее ко мне, чтоб не мешала!

Каждое слово пощечиной так звонко, что я моргала, когда вспыхивало лицо пятнами.

– Я никакого преступления не совершила, и Вадим не парень Таси. А еще... еще это ты хотел, чтоб она приехала к тебе учиться.