Ему пришло в голову, что он будет выглядеть смешно, затеяв практически на глазах у неизвестной красавицы миледи ссору с субъектом столь низкого происхождения и рода занятий. Вот если бы выдался случай блеснуть на ее глазах поединком с достойным противником вроде Рошфора…

Смирив гнев, он решил, что лучшим ответом будет подобная же невозмутимость.

— Должности при дворе мне пока что не обещано, любезный хозяин, — произнес он, бессознательно копируя интонации Рошфора. — Но здесь, — он похлопал себя по левой стороне порыжевшей куртки, — лежат два письма, которые, безусловно, помогут не только попасть во дворец, но и сделать карьеру… Доводилось ли вам слышать имя господина де Труавиля?

— Ах да, я и забыл… — спохватился д'Артаньян.

 — Он давно переменил имя на де Тревиль…

— Капитан королевских мушкетеров?

— Он самый, — ликующе подтвердил д'Артаньян, видя, что трактирщик на сей раз не на шутку ошеломлен. — А приходилось ли вам слышать о господине де Кавуа?

— О капитане гвардейцев кардинала?

— О правой руке великого кардинала?

— Уж будьте уверены, — сказал д'Артаньян победным тоном. — Ну так как же, любезный хозяин? Как по-вашему, способен чего-то добиться человек, располагающий рекомендательными письмами к этим господам, или мне следует оставить честолюбивые планы?

— О, что вы, ваша светлость… — пробормотал хозяин, совершенно уже уничтоженный.

 — Как же можно оставить… Да я бы на вашем месте считал, что жизнь моя устроена окончательно и бесповоротно…

— Не сочтите за похвальбу, но я имею дерзость именно так и считать, — заявил д'Артаньян победительным тоном истого гасконца.

— И вы имеете к тому все основания, ваша милость… светлость, — залепетал хозяин.

 — Бога ради, не прогневайтесь, но я задам вам один-разъединственный вопрос… — Он поднялся с расшатанного стула и откровенно присмотрелся к д'Артаньяну в профиль. — Не может ли оказаться так, что вы имеете некоторое отношение к покойному королю Генриху Наваррскому? Неофициальное, я бы выразился, отношение, ну вы понимаете, ваша светлость… Всем нам известно, как бы это поделикатнее выразиться, о склонности покойного короля снисходить до очаровательных дам, почасту и пылко, и о последствиях этих увлечений, материальных, я бы выразился, последствиях…

Д'Артаньян уставился на него во все глаза, не сразу сообразив, что имел в виду трактирщик.

Потом ему пришло в голову, что любвеобилие покойного государя и в самом деле вошло в поговорку, а незаконных отпрысков Беарнца разгуливало по Франции достаточно для того, чтобы составить из них роту гвардии.

— Почему вы так решили, милейший? — спросил он с равнодушно-загадочным видом, польщенный в душе.

Трактирщик расплылся в улыбке, крайне довольный своей проницательностью и остротой ума.