Большие голубые глаза, столько раз снившиеся гасконцу по ночам, смотрели лукаво и озабоченно.

— Это вы, миледи? — пробормотал он в совершеннейшей растерянности, тут же уступившей место несказанной радости. — Или ваш призрак?

Подавая пример, она вставила ногу в стремя и уверенно взмыла в седло, повернула коня так резко, что короткий испанский плащ взметнулся за спиной, как пламя. С трудом опомнившись, д'Артаньян вскочил на своего английского жеребца и пустил его размашистой рысью, торопясь за девушкой. Слуги поскакали следом.

В переулке неожиданно промелькнула знакомая фигура Атоса с маячившим за его плечом унылым Гримо.

Как ни хотелось д'Артаньяну вновь скрестить шпагу с мушкетером, он смирил себя — момент был самый неподходящий. Они успели лишь встретиться взглядами — и горячий жеребчик пронес гасконца мимо. Пожалуй, в Зюдердаме для него и в самом деле становилось жарковато, так и припекало под ногами…

Он догнал Анну, и их кони пошли голова в голову по набережной очередного канала. Душа д'Артаньяна была переполнена разнообразнейшими чувствами, в которых он от растерянности не пытался разобраться вовсе, но если все же попытаться выразить одной-единственной фразой переживания, терзавшие впечатлительную душу молодого гасконца, то сводились они к нехитрой, в общем, истине — он был на седьмом небе, и душа его пела…

Как он ни вглядывался, не мог различить ничего, кроме нежной щеки и розовых губ — низко надвинутая шляпа скрывала все остальное.

— Нахлобучьте шляпу пониже, — распорядилась Анна, не поворачивая головы. — Вас могут узнать, а это совершенно ни к чему.

— Там, в переулке, был Атос, он-то меня определенно узнал…

— Ну, это не так уж страшно, — откликнулась она после короткого раздумья.

 — Главное, они все еще не поняли, что вы и «Арамис» — одно и то же лицо, а это дает нам неплохие шансы…

— Нам? — радостно переспросил д'Артаньян.

— Вот именно. Я возвращаюсь во Францию с вами… если вы не имеете ничего против моего общества.

— Помилуйте, Анна! — воскликнул он протестующе. — Я только рад… Боже мой, вот это сюрприз! Рошфор мне ни словечком не заикнулся, что вы тоже здесь…

— Значит, у него были к тому причины.

— Однако, как мне повезло, что вы по счастливой случайности явились в решающий момент…

Анна чуть повернула к нему голову, ее мелодичный голос звучал чуть насмешливо:

— Любезный шевалье, когда речь идет о кардинальской службе и выполнении поручений монсеньёра, случайностям нет места, тем более в этом деле…

— Я должна была вмешаться, если потребуется.

По-моему, момент был самый подходящий, вам пришлось плохо…

— Да что вы! — сказал д'Артаньян, к которому вновь вернулось извечное гасконское бахвальство.