Даниил Галицкий

Дальше Лев уже не слушал, пришпорил коня и стрелой помчался назад, в Холм.

В гриднице, построенной Авдеем, — в той самой гриднице, в которую Даниил впервые созывал всех бояр после ярославской битвы, — лежал он теперь на широкой скамье. Из светлицы сюда перешел. Как только проснулся, спросил, где Лев. Любосвет поддерживал его под руки, уговаривал не. идти сюда — холодно в гриднице, не топлено с вечера. Но Даниил и слушать не хотел. Подошел к окну, посмотрел на Холм, но не мог долго стоять — покачнулся и едва не упал. Любосвет с лечцом подхватили его и довели до скамьи.

— Позовите Льва, — тихо прошептал Даниил.

Мефодий был за дверью. Любосвет велел ему позвать Льва.

…Ничего не видя перед собой, Лев побежал по ступенькам наверх. Слуга молча показал ему на гридницу. Любосвет поднял руку: «Тише!» Но предупреждение было излишним. Лев шел неслышными шагами, ибо на пол набросали шкур и звуки тонули, словно в воде.

Молча остановился возле отца. Будто спит Даниил — спокойное лицо, губы крепко сжаты. Только заострившийся нос и желтоватые щеки пугали Льва. Он наклонился к Любосвету и прошептал:

Любосвет утвердительно кивнул головой.

Солнце заглянуло в окна, весенними нежными лучами ласкало чело Даниила. Лев оглядывался. Тихо в гриднице. Возле скамьи Любосвет и лечец, а у порога Мефодий перекладывает шелом из руки в руку.

Даниил застонал, поднял веки. К нему наклонился Лев. В полузакрытых глазах загорелась радостная улыбка, губы зашевелились. Лев приник еще ближе.

— Никого нет, — еле слышно прошептал отец. — Ты один… Доброславу видеть хочу… А ты вернулся… Знал, что вернешься. — Даниил тяжело вздохнул, начал облизывать губы, в груди у него заклокотало.

 — Ух… Доброславу хотел видеть… И к князю Александру не успел… — Ему тяжело было шевелить языком, он дышал быстро-быстро, словно кто-то закрывал ему рот. — Василько где? Ему скажи… Землю Русскую берегите… чтоб внуки наши не поминали нас… лихом…

Лев упал на колени, схватил отца за руки — они уже начали холодеть. Ухом припал к груди — не слышно стука сердца. Вдруг заклокотало — так вода из жбана выливается, — и стало тихо.

Любосвет прикоснулся к плечам Льва.

— Вставай! Нет больше князя Даниила.

Лев выпрямился, поправил меч.

— А ты же говорил утром, что легче стало.

— Не понял я. Это было перед кончиной… С весенней водой уплыл князь Даниил.

Мефодий вышел на крыльцо. Тут на подворье собирались дружинники. Один за другим подходили они, молчаливые, к толпе, становились под стеной княжеского терема, укрываясь от резкого ветра. Солнечные лучи сверкающими зайчиками прыгали по их шеломам.

Подошли сюда и кузнецы-горожане. Сегодня воскресный день, и потому не вызванивают молоты в кузницах холмского подгородья.