Корчит из себя оскорбленную добродетель, высокомерно смотрит на меня, как на грязь под ногтями, а на сестру, как на шлюху…
Моя высокомерная и благочестивая женушка даже мысли не допускает, что иногда хочется… Вот так. Грязно и без заморочек. Нет, в голову не приходит, что хочется больше перца и огня, пусть даже белья развратного, как на шлюхе…
Что плохого быть шлюхой для своего мужчины? Где чертово разнообразие?
Пресный секс, одни и те же позы, рюшечки, нежные сорочки, кружевные трусики, однако скромно прикрывающие всю попу…
Больше не в силах это терпеть.
Хватит.
Вокруг меня постоянно слишком много соблазнов, и я держал марку верности, пока не случилось кое-что…
И я прозрел.
Глава 7. Она
— Мама… Мам… Мамочка… Как же так?! — всхлипывает дочь, содрогаясь у меня в объятиях. — Как больно!
У меня сердце в груди стынет от звука этих слез.
Дочь выросла, но для меня она все та же кроха, которую я впервые взяла на руки и заглянула в ее лучистые глаза.
Всегда будет моей малышкой, моей любимой девочкой…
Что сделать, чтобы осушить ее слезы?
Врач не рассказал мне подробностей о состоянии Вари, предоставил ей самой слово.
У меня на языке вертятся десятки вопросов, но я не спешу давить. Просто обнимаю дочь, глажу ее по волосам и терпеливо жду, пока ее первые слезы схлынут. Пусть выплачет свою горечь, потом станет чуть-чуть легче, и она расскажет мне сама.
Надеюсь, что расскажет.
У нас были доверительные отношения.
Единственное, она не успела рассказать мне о беременности.
Не успела или не планировала пока посвящать в нюансы происходящего?
Как бы то ни было, не давлю.
Жду.
Терпение. Ласка. Тепло.
Иногда просто быть рядом важнее тысячи слов…
Не знаю, сколько времени мы так сидим, прежде чем я замечаю, как ручка двери палаты медленно-медленно опускается вниз.
Дверь приоткрывается, в палату заглядывает Владислав.
Дочь сидит к двери спиной. Она не видит отца, уже не ревет, но изредка всхлипывает у меня на плече.
Влад зыркает на меня.
Требовательно. Так, словно приказывает.
Потом он приподнимает руку и стучит по циферблату дорогих часов указательным пальцем: мол, пошевеливайся, дорогуша! Сколько времени ты уже сидишь?
Он меня разозлил.
Кровь закипает!
Я бы сказала ему пару ласковых слов сейчас и даже тапком в наглеца швырнула. Как он смеет меня торопить?!
В такой момент, когда дочь во мне нуждается.
«Закрой дверь!» — приказываю ему взглядом.
Разумеется, он этого не делает!
Влад стучит по двери костяшками пальцев.
— Варь, можно?
— Нет! — отвечает она. — Я не с тобой хочу поговорить! С мамой!"
"Мои самые худшие опасения в этот миг подтверждаются, и Влад становится мрачным, черным.
