Его отец лечится от алкоголизма, мама улыбается новыми зубными протезами.
Мои родные тоже не остались в накладе…
Словом, трудолюбие Влада вытянуло нас всех повыше, но почему-то только мне прилетает гневное и унизительное: гребаная принцесса.
И теперь он требует, чтобы я собирала осколки.
Руками.
Пальцами каждую стеклянную крошечку собрала.
— Чего стоишь? — губы гневно дергаются, взгляд звериный. — Собирай!
Он всегда был из тех, кто может сорваться в гневе и потом разбираться с последствиями. Ломает и отвечает за свои поступки.
Сейчас он намерен сломать меня.
Но к сожалению, в его потемневших глазах я не вижу и тени намерения потом все починить и нести ответственность.
Слишком зол.
Гнев переполняет его.
— Ты так злишься, потому что не закончил? Прости, даже не приступил? — уточняю я.
Влад трет переносицу.
— Просто делай, что я тебе говорю, ты все еще моя жена и хозяйка в этом доме. Исполни свои прямые обязанности! Приберись!
— То есть, хозяйка здесь все-таки я, не Ева?
Я снова принимаюсь уточнять.
Знаю, как Влад не любит повторять много раз одно и то же.
Знаю и… нарочно вывожу его из себя?
Глаза мужа наливаются красным, капилляры лопнули.
Надо же, сколько экспрессии.
— Ты меня ненавидишь?
— Что?
Он моргает.
— Ерунды не неси, Лиза!
— Думаю, ненавидишь. Вот так по щелчку возненавидел за то, что я застукала тебя со своей сестрой и не дала вам заняться сексом? Но ты же обещал ей зайти позднее. Может быть, сначала к ней заглянешь? Получишь, что хотел, потом вернешься, и мы поговорим?
В ответ муж улыбается, и это смотрится жутко.
Потому что злой оскал меньше всего похож на улыбку.
— Что ты мне мозги запудриваешь?
— Кто? Я? Не понимаю, о чем ты…
— Хватит… — шипит. — Хватит изображать из себя тупую блондинку! Ты же не такая.
— Нет, мне кажется, я дура. Только дура бы не заметила твои измены. И я все-таки не понимаю…
— Да твою же мать!
Влад долбанул кулаком по стене.
Так сильно, что вниз полетели другие фото.
Ожидаемо, разбились…
Давно пора было прикрепить их понадежнее. Висели, что называется, на соплях. Я хотела начать ремонт еще до Нового года, но Влад оттягивал, говорил, некогда-некогда… Другие дела, проекты, планы… Потом неприятности у сестры и, разумеется, к кому она бросилась в ноги, кого умоляла о помощи?
Меня…
Нет, вернее, она умоляла Влада. Через меня.
Теперь я четко это понимаю, и в памяти встают картины, как Ева безутешно рыдает на полу, обняв мои колени, как рвет на себе волосы и одежду от отчаяния…
Реально, рвет!
На ней тонкая блуза и юбка с высоким разрезом, но от блузки почти ничего не остается от ее истеричных рывков, и под ней нет бюстгальтера…
На крики в комнату входит Влад…
Я тогда так испугалась за Еву: потому что она была старшей, всегда себе на уме.
