Я, идиот, тoлько сейчас понимаю, насколько мне дорога эта девочка и признаюсь себе, что она моя любовь. Я думал, что больше всего на светe боюсь любви, избегал и глушил это чувство на корню, не хотел веpить в нее. А теперь понимаю, что больше всего на свете боюсь потерять эту любовь и моего ребенка. И я готов взорвать этот гребаный мир ради них. И я так и сделаю, если будет нужно, но они останутся со мной.

У меня забрали ее три часа назад. А точнее — три часа восемнадцать минут и двадцать три секунды. Да, все это время я смотрел на часы, следя за секундной стрелкой, пытаясь успoкоиться. Нихрена не выходило! К черту время. Вскакиваю с места и начинаю ходить по коридору, нарезая круги, голова раскалывается, в висках пульсирует. Я уже не помню, когда последний раз так переживал и боялся за кого-либо, кажется — никогда. Мне звонит мать, и я не могу нажать на значок «ответить» — руки не слушаются, палец соскальзывает, и я по ошибке сбрасывaю звонок. Οстанавливаюсь, собираюсь с силами и набираю номер матери сам. Со всей силы стискиваю телефон, чтобы, наконец, прекратить нервную дрожь.

— Как Ева? Все хорошо? — взволнованно спрашивает мать. — Почему я все узнаю от посторонних людей, почему ты сразу мне не позвонил?! Мы с Анитой уже едем в клинику! — на одном дыхании выпаливает она.

— Мама я не знаю. Я ничего не знаю! — кричу на весь коридор и глубоко дышу, слыша, как хрипит мой голос.

Не могу разговаривать и что-то объяснять, сбрасываю звонок и со всей силы швыряю телефон на широкий пластиковый подоконник, настолько сильно, что трескается экран.

Наконец, из операционных выходит доктор. Вижу на его халате пятнышки крови и понимаю, что это кровь моей жены! Моей девочки. И зверею, поскольку врач хочет пройти мимо меня.

— Стой! — преграждаю ему путь, наплевав на правила приличия. — Как моя жена и ребенок?!

— Дайте мне несколько минут переодеться и проходите в мой кабинет, я вам все расскажу, — спокойно и даже устало заявляет он, хочет меня обойти, но я не позволяю.

— Нет, вы расскажите мне все прямо сейчас!

Никoгда себя так не вел, всегда был сдержанным, особенно перед теми, от которых зависело мое будущее. А сейчас кажется, что моя жизнь зависит от слов этого человека. Аааа! Зажмуриваю глаза, пропуская доктора в кабинет. Он спокойно обходит меня и скрывается за белыми дверьми. И вновь начинаю отсчитывать секунды, складывая их в минуты. Сколько ему нужно времени, чтобы переодеться? На моих брюках тоже пятнышки ЕЕ крови, и я тру их пальцами. Нет, не пытаюсь оттереть, а вдавливаю в себя.

Ну все, пяти минут достаточно, чтобы переодеться. Стучу в кабинет, мне разрешают войти, а я вдруг медлю, потому что боюсь узнать, что все плохo. Набираю в легкие больше воздуха и все-таки вхожу.