Её замершую с трудом затащили на драккар и оставили в покои. На протяжении целой недели я, ну то есть Эвелин отказывалась от еды, не разговаривала и улучив удобный момент снова сиганула за борт.

Причины такого поведения Бруно не объяснил, вернее сказал: «Что ещё может сделать такая, как я».

Не знаю, почему, но мне стало обидно за девушку, у той явно была веская причина так поступить, но я об этом никогда уже не узнаю.

О мире, в который я попала, мне тоже немного удалось выяснить, судя по всему, я очутилась в эпохе викингов и на их территории, сейчас мы плывём к конунгу заручится поддержкой, но надежды на это у Хальгорда нет, а земли нужны.

Там, где живут семьи воинов Хальгорда, на земли конунга, каждой зимой все больше наползают ледники, а летом не уходят. Земли скудные, лесов практически нет, выживают только набегами, но и награбленного не хватает. Последняя зима принесла слишком много горя людям Хальгорда.

Прокручивая у себя в голове всё услышанное от Бруно, я лихорадочно размышляла, что могу предложить конунгу, чтобы он оставил меня на своём корабле.

"— Приветствую тебя Сигрит! — рявкнул Хальгорд, заходя в тёмное помещение, следом втолкнули меня, замыкающим шёл Бруно и ещё несколько мужчин, их имена мне так и не довелось узнать.

— Приветствую тебя конунг Хальгорд! — ответила женщина, полноватая, с обрюзгшим лицом с красно-голубой сеточкой вен на щеках, — что привело тебя на земли конунга Грита, что ты ищешь в моём доме?

— Хочу оставить тебе её, наш путь она не выдержит, — произнёс викинг, выставив меня перед собой.

— Не оставляй, — прошептала я, с ужасом, разглядывая, куда меня привёл конунг. По рассказам Бруно, здесь мне будет гораздо лучше, чем на драккаре, но я с каждой секундой сомневалась в этом.

Большое узкое помещение с очагом по центру, на одном из его краёв лежала длинная плоская каменная плита, на которой сейчас пеклись лепёшки и, кажется, тушилось мясо в котле. Пол был устлан камышом судя по виду его недавно заменили на свежий. Недалеко от очага стоял большой стол, с двумя почётными сиденьями, в виде украшенных резьбой кресел-скамьи, каждое из них было достаточно широким, наверное, чтобы на нём могли усесться два человека.

С нашим появлением мужчина с натугой встал. Его лицо пошло бурыми и фиолетовыми пятнами, рот стал мокрым и съехал в сторону. Он пошарил перед собой и неверной рукой нащупал край стола, в который вцепился, чтобы не упасть.

— Давно? — тихо спросил Бруно у хозяйки дома.

— Пятый день, — так же тихо ответила Сигрид.