Дракон в моем утреннем кофе

Жена охотника протянула мне через прутья клетки кусочек хлеба и приободряюще улыбнулась.

– Не расстраивайся! Все в этом мире как-то выживают. Хищники, например, убивают травоядных.

А люди убивают фей? Что за жуткий мир, куда я попала? По щекам все-таки скатились слезы, но скупые, которые я тут же убрала.

А ведь Париж был так прекрасен!

Заснуть мне удалось с большим трудом. Весь вечер я ела хлеб, отламывая по маленькому кусочку, помещавшемуся в руку, и следила за детьми, как и они следили за мной. Им я казалась диковинной зверушкой. Если честно, я уже сама себе таковой стала казаться.

К клетке приделали фляжку, и через неё в блюдце капал отвар. Как я позже поняла – успокоительный. Именно поэтому мои движения были заторможенными, а эмоции напрочь отсутствовали. Единственный раз, когда я запаниковала, был из-за детей.

Стемнело. Через занавески падал тусклый свет новой луны. Дети вылезли из кроватей и начали о чем-то шушукаться. Им забраться сюда – лишь стол подвинуть! Поэтому я встала, оттряхнула крошки с платья и приблизилась к стене. Дети уже что-то придумали, пододвинули табурет, на который встал мальчик.

Он собирался подсадить девочку на плечи. Ну нет! Так просто в детские руки я не сдамся!

– А-а-а! – закричала громко. Фальцетом.

Дети перепугались. Мальчик чуть не упал со стула, а из-за занавески, отгораживающей родительскую спальню, выбежал взлохмаченный Фолу. Дети тут же бросились врассыпную по кроватям. Я вновь села возле своей «поилки» и умылась, сбрасывая испуг, а хозяин, кинув на меня настороженный взгляд, вернулся к жене.

Было темно и одиноко.

Быть может, и не было прошлой жизни, а я сама себе её навыдумывала? Тогда почему я не помню жизни здесь? Днем, пока было светло, я успела увидеть свое отражение в водной глади поилки – я все та же.

Конечно, сейчас черты моего лица были немного мультяшными – огромные голубые глаза, каштановые волосы, волнами ложащиеся на плечи, маленькие губки, вздернутый носик (хотя он у меня в человеческом обличье был таким) и широкий лоб. Но вот родинка над губой справа по-прежнему присутствовала. Это была все та же я, только щеки стали больше и кожа переливалась перламутром.

Я бы даже сама не прочь поиграть с феей, только вот в данном случае фея – это я.

В окошко постучали. Сначала я приняла это за галлюцинацию, но потом подумала, что сегодня все галлюцинации оказываются явью, поэтому прислушалась. Жаль, голова слишком широкая, не пролезет между прутьями клетки! Но звук вновь повторился. Я легла и приникла к самому низу, тут же услышав знакомый голос:

– Лариэтта, ты там? – спросил дракоша.

Я нахмурилась.