А тут и Федот, и момент судьбоносный, а Германом и не пахнет.

То, что у Ван Хельсинга крыша наконец поехала, это как раз неудивительно. Столько лет заниматься исключительно деструктивной деятельностью, ничего не созидая, тут у кого угодно башня съедет. Правда, не вовремя это произошло, ну, да такие события вовремя никогда не происходят.

С ним надо было что-то решать, причем решать даже раньше, чем с Федотом или Кольцом.

Федот мог представлять опасность в будущем, Ван Хельсинг был опасен уже сейчас. «Он же всех нас знает», – подумал я. Кто где живет, чем дышит. Мы же столько лет ему доверяли все свои секреты.

И он идеальный убийца магов.

Как только я увидел катящуюся по полу Гадость, черная воля, державшая меня в подчинении, исчезла, и я начал соображать. Первый порыв был броситься за Кольцом, но это уже просто рефлекс. В подвале было много народу, и самым опасным сейчас был парень с арбалетом.

Зато Саруман стоял ближе.

Сволочь мелкая! Он же мне ногу сломал!

Лоб у Федота оказался не чугунный. Мы синхронно охнули и подались назад, а Кольцо осталось лежать на полу между нами. Периферийным зрением я увидел, как Горлум метко и точно бьет Сарумана ногой в коленную чашечку, и престарелый мошенник с коротким криком падает на пол.

Тут Горлум решил его запинать, как в старом анекдоте. Видать, много у коротышки к Саруману претензий накопилось.

Ван Хельсинг позволил арбалету упасть и схватился за меч. Роман охнул и отшатнулся. Гэндальф Серый выхватил из-под своего дорожного балахона нехилый ножик и пошел на охотника.

Федот потянулся за Кольцом.

Я перехватил его руку на полпути.

– Вы не понимаете, во что лезете, девушка, – воскликнул он.

– За девушку ты еще ответишь, – рявкнул я.

Не знаю, почему он не попытался применить ко мне магию. Наверное, счел использование магии неэтичным против представительницы противоположного пола. Выгляди я мужчиной, вполне мог бы получить заклинание промеж глаз.

Вместо этого он попытался заехать мне промеж глаз кулаком. Наверное, посчитал это более этичным способом.

Я блокировал удар и пнул его в бок. Федот охнул, подался назад, а мои пальцы сомкнулись на Кольце, и в этот миг на меня упал отброшенный охотником Гэндальф.

Кольцо выкатилось из моей руки и покатилось прямиком к Федоту.

Наденет меня, в конце концов, кто-нибудь или нет? Я, в конце концов, магический артефакт, а не бильярдный шар, чтобы из стороны в сторону кататься.

Федот взял Кольцо двумя пальцами, как особо противного таракана, потом продемонстрировал мне сжатую в кулак правую руку с оттопыренным средним пальцем и медленно надел на него Кольцо.

Гэндальф ворочался на мне, тяжелый, как беременная самка бегемота. Казалось, он запутался в своем одеянии и не может встать на ноги.