Что это за город? Как говорится, «меньше знаешь, крепче спишь», но сегодня мне предстоит дорога в порт с последним имуществом, которое мы берем с собой. Вторым врачом у меня Александр Обермиллер, ученик Николая Ивановича Пирогова, с которым, несмотря на его типичную немецкую чопорность, мы сумели сдружиться. Алекс уже в порту с большинством медперсонала, а я, как капитан корабля, покидаю последним Воронцовский дворец, несколько корпусов которого сам светлейший князь Михаил Семенович Воронцов, ныне наместник на Кавказе, распорядился передать нашему новому госпиталю.

При апрельских обстрелах объединенным англо-французским флотом части его были серьезно повреждены, но здания и флигеля, выделенные нам, были уже залатаны.

Чтобы поскорее обучить врачей из этого времени новым методикам, мы объявили прием – пока бесплатный – больных, нуждающихся в хирургическом вмешательстве. Многие из них – в частности, больные аппендицитом – иначе не имели бы никаких шансов; хотя мы никаких денег не брали, многие пациенты одаривали госпиталь чем могли – более состоятельные пациенты деньгами, а бедняки – кто десятком яиц, кто парой курочек, кто еще чем-нибудь.

Местные евреи, кстати, сразу позаботились о том, чтобы в нашем распоряжении было и кошерное мясо для пациентов-иудеев, но его было столько, что хватало на всех пациентов и их врачей…

Где-то половина врачей отправляется или уже отправилась в действующую армию, а вторая – во главе с самим Николаем Ивановичем Пироговым – пока останется здесь, в госпитале, который станет главным тыловым госпиталем Дунайской армии. И моя команда – последняя из тех, кому предстоит «путь-дорожка фронтовая» уже до начала боевых действий.

Во двор начали въезжать лошади, запряженные в длинные телеги. Я уже знал, что это и есть биндюги, и немного напрягся. Лева Зайдерман пообещал прислать извозчиков. Но что это будут биндюжники, я не ожидал. Про биндюжников рассказывали такие истории… Дескать, они и грубые, и очень много денег берут – мол, пятнадцать рублей серебром за биндюг от порта до границы города, – и доверять им нужно с оглядкой. Одна история, ходившая среди одесситов, была о том, как биндюжники перевозили деньги в банк Тартаковского и по дороге прикуривали от пятирублевок, приговаривая при этом: «Ша! Тартаковский не обеднеет».

Главный – крепко сложенный кудрявый черноволосой человек с немного крючковатым носом, показавшийся мне смутно знакомым – подошел ко мне и, почтительно сняв картуз (под которым, впрочем, была небольшая ермолка), спросил:

– Это вы дохтур Черников?

– Меня зовут Лейба Фукс. Полковник Зайдерман, – это имя он произнес с большим почтением и, как мне показалось, с не меньшим удовольствием, мол, еврей – и полковник, – попросил нас вам помочь.