Нужно было продержаться всего один вечер. Таков наш уговор. К несчастью, я привык держать свое слово.
Мобила задрожала в кармане:
– Алик, ты где?! Я предупредил всех, что ты…
– Выезжаю, – равнодушно бросил, намеренно не позволяя бате договорить.
– Поторопись, сынок. Здесь даже ректор твоего университета. Вадим Сергеевич очень рад, что с завтрашнего дня ты выходишь из академа! – нервное покашливание заполнило затянувшуюся паузу.
В нашей «пыточной» было так тихо, что я вздрогнул от скрежета собственных кулаков. Батя всегда знал, на какие нотки давить.
Помог нам с Максом с документами на клуб, взяв с меня обещание получить долбанный диплом хотя бы спортфака самого задротного универа.
– Мчу, – наконец, тихо отозвался я и расслышал неприкрытый вздох облегчения.
Я отключился, разворачиваясь к двери, как вдруг услышал сбивчивый голос, доносящийся сквозь тонкое фальшь-зеркало женского туалета:
– Да, Натусь, я в какой-то дыре. Кажется, в чёрной. Точно, клуб называется «Черная дыра»! – опираясь одной рукой на раковину, другой девушка сжимала доисторический смартфон.
Я замер, всматриваясь в бледное задумчивое лицо с блестящими зрачками-бусинами.
– Кто?! А, ты о нем… – она поморщилась. – Да плевать мне на этого Измайлова с высокой колокольни! Очередной мажор с интеллектом картофелины! – брюнетка вздохнула. – Казанова?! Ха-ха! Нет, этот король триппера меня не интересует. Скоро приеду. Дождись меня, Натусь…
Хмуро свел брови, глядя вслед удалявшейся девице.
Король триппера?
Какого хера?!
POV. Катерина
– «Оргазм» или «Секс на пляже»?
Низкий голос у самого уха застал меня врасплох.
Беспардонно нарушив мое личное пространство, незнакомец щелкнул кончиком языка по зубам.
Луч прожектора озарил высокую поджарую фигуру. Рядом со мной остановился дьявольски привлекательный парень, одетый в черный брючный костюм, черную сорочку с расстегнутой верхней пуговицей и начищенные до блеска туфли.
Незнакомец молчал, окутывая меня аурой служителя преисподней. Он облизнул кончик указательного пальца, демонстрируя витиеватую татуировку, уползающую под манжету рубашки.
Несколько блестящих прядей спадали парню на лоб, придавая его облику легкий налет хулиганства. А орлиный нос и густые темные брови лишь завершали портрет самодовольного нахала.
По правде говоря, ноги до сих пор дрожали из-за отвратительной сцены в туалете.
