— Неприлично ведь, — пробурчала ему в плечо, и не думая вырываться. В сон клонило неимоверно. Брат был убаюкивающе–тёплым, мерно покачивающимся, надёжным. Сейчас я не готова была топать ногами и отстаивать свои права, меня всё устраивало. Может, эгоистично, но он не возражает — и ладно.
— Допустимо. Если девочки в академии тебя спросят, правда ли я нёс тебя на руках, говори, что подвернула ногу, — посоветовал Рагнар.
— Отличный аргумент, — зевая, пробормотала я и, как оказалось, окончательно успокоилась после веского аргумента и, что называется, выключилась, потому что воспоминаний о дальнейшем у меня не было вообще. Ни малюсенького.
Проснулась от аромата кофе. Недоверчиво принюхалась.
— Да нет, точно кофе, — произнесла, усаживаясь в постели и оглядываясь.
— Проснулась? — тут же донеслось от двери.
— Доброе утро, мама, — поздоровалась, мысленно благодаря Рагнара за то, что не раздел меня, как это бывало в прошлом.
Даже удивительно, что фанат теории «кожа должна дышать» оставил меня в уличной одежде, только босоножки снял. Наверное, мама вчера ждала моего возвращения и проконтролировала этот момент.
— Выспалась? Кто тебе снился? — с улыбкой спросила мамуля. Взгляд её был напряжён и тревожен, да и вообще выглядел цепко, а не заботливо.
— А что такое? Кто мне должен был сниться? — не поняла я вопроса. Память услужливо подсунула кусочек сна, где мы с Рагнаром в обнимку парили над облаками, а затем и вовсе меж звёзд, но я зевнула, а потому не успела выдать себя. Очень вовремя — мама ни о чём не догадалась, а я сама не расскажу.
— Ну как же. Помнишь присказку: «На новом месте приснись жених невесте»? — произнесла она, сканируя меня взглядом.
— Так я её не произносила. Я вообще вчера, судя по всему, тупо заснула, когда Рагнар меня нёс, — произнесла и снова зевнула.
— Так и было, — подтвердила мамуля. — И это не самое приличное поведение для юной девушки. Точнее, совсем неприличное.
— Я подвернула ногу, — произнесла, выбираясь из–под одеяла и ковыляя в сторону ванной, прихрамывая на правую ногу. Я здорово её стёрла новыми босоножками, так что играла лишь отчасти.
— Ясно. И всё же, дочь, пожалуйста, воздержись от столь личного общения с Рагнаром. Он мужчина и, вероятно, заинтересовался тобой больше, чем стоило. Ему нельзя доверять.
Брови мои взлетели к линии волос.
Обернулась, посмотрела на маму выразительно.
— То есть поручать меня его заботам и отправлять в столицу без присмотра — это нормально, а донести подвернувшую ногу сестру до дома — катастрофа? — проговорила, нарочно искажая суть вопроса.
— Я не о том. Ты молодая и неопытная девушка, а он — мужчина! — возмущённо заявила мама.
— Да ты что! — тем же тоном выдала я и закрыла дверь в ванную.
Меня одновременно разбирали и злость и смех.
