Не удивлюсь, если и сегодняшний бал — попытка сделать меня очередной женой повелителя и почивать на лаврах. Королевская тёща — возможно, не самое почётное звание, но точно доходное и статусное, вполне удовлетворит амбициозную мамулю.
— Именно так. Если будете ответственно относиться к учёбе и выполнять необходимый минимум, вас не отчислят. Кстати, за аморальное поведение мы тоже отчисляем, — вновь вернулся к излюбленной теме господин ректор.
— Буду держать себя в руках при встрече с вами! — торжественно пообещала я раньше, чем включила мозг.
Да что со мной такое? Раньше я куда спокойнее реагировала на подобные мужские фразочки, сейчас же вспыхиваю, словно искра в огниве.
Ректор посмотрел отчего–то не на меня, а на Рагнара, но тот даже бровью не повёл. Однако я чувствовала, что эти два бессовестных ящера понимают друг друга без слов.
Спустя несколько мгновений напряжённой тишины, воздух разве что не трещал электричеством, они разорвали контакт взглядов, и я смогла облегчённо выдохнуть.
— Надеюсь на вашу сознательность, Алессаль, — ответил мне господин ректор так нейтрально, будто не пытался мгновением раньше убить взглядом моего любимого братца.
Я чувствовала себя страшно неловко, потому кивнула и потупила глазки в пол, ножкой шаркнула.
— Мы пойдём заполнять бумаги, — взял на себя управление Рагнар. — Отдайте, пожалуйста, соответствующее распоряжение. И ещё…
— Я оставлю Алессаль в академии, а сам отправлюсь домой и подпишу необходимые документы у её матери. Мне нужны гарантии безопасности.
— Я сообщу секретарю, она присмотрит, — пообещал ректор.
В следующее мгновение меня взяли за руку и с бешеной скоростью провели по десятку кабинетов, в каждом из которых приходилось что–то заполнять и подписывать. И ладно бы, нужные нам инстанции находились в одном корпусе, так нет же! Мы бегали из одного здания в другое, из другого в третье. Рагнар по пути объяснял, где столовая, где библиотека, где лаборатории и многое другое, однако я не была уверена, что запомнила хотя бы треть.
Не знаю, сколько ушло времени на обход всех специалистов, но ступни горели, а голова гудела. Когда я была на последнем издыхании, мы пришли в спортивный зал, где меня всю измерили и заставили босиком пробежать небольшое расстояние, а затем попросили попрыгать. Минут пятнадцать! В итоге, когда меня вновь привели к кабинету ректора и сдали с рук на руки пожилой почтенной даме — секретарю Родсона, я была сама не своя.
— Такой бюрократии даже на Земле нет, — пробубнила, опускаясь на диванчик в приёмной и складывая на коленях огромную стопку бумаги. — Давно я так много не писала.
— Привыкайте, барышня, привыкайте. В академии пишут исключительно перьями и очень много.
