28
0Я бы не согласился, что я, сволочь, что ли? Но эти суки… они ж меня за горло взяли.
— Но там же правда была Эм… — пробормотал он, холодея.
— Да это не Эм была, а вообще не знаю, кто. Прости, друг!
Шаламов оцепенел, силясь понять услышанное. Внутри, казалось, вмиг всё омертвело, словно кровь в жилах превратилась в колючий лёд. То есть у Эм нет никого и не было? А он с ней, со своей девочкой, вот так вчера? И тогда, у больницы…
Шаламов глухо простонал, с силой сжал виски руками. Потом вздёрнул голову, посмотрел в упор на Лёву потемневшим взглядом.
Стакан с остатками пива швырнул в Лёву, тот, вскрикнув, увернулся.
Дёмин напрягся, приготовившись, если потребуется, хватать Шаламова — только мордобоя тут сейчас не хватало! Но Шаламов на Лёву больше даже не взглянул, и тот поспешно сбежал.
Вероника заехала к Кристинке просто по пути, но опять засиделась до вечера.
— Ты представляешь, — жаловалась она подруге на Лёву, — это ничтожество припёрлось позавчера за деньгами. Шантажист недоделанный!
— Не плати ему! А то так и повадится ходить. Припугни лучше. Сама или найми кого. С такими слизняками разговор короткий.
— Я так ему примерно и сказала.
— А как у тебя с ним?
— Да ты знаешь ничего, налаживается потихоньку. Погоди, я сейчас ему позвоню, скажу, что у тебя, а то уехала, когда он спал, даже не предупредила. И целый день меня нет. Волнуюсь, как он там.
Шли длинные гудки, но трубку долго не снимали. Наконец раздалось глухое «да».
— Эдик, я тут у Кристины задержалась…
— Тихо, — прервал её он. — Я всё знаю.
— Эдик! — выдохнула Вероника. Сердце ухнуло вниз.
— Молчи. Просто уходи и никогда не появляйся.
— Эдик! — всхлипнула она.
Но он уже бросил трубку.
— Что, что такое? — засуетилась Кристинка. — Никуся, что случилось, говори?
Вероника смотрела на подругу во все глаза, но как будто не видела её.
— Чёрт! Ты пугаешь меня. Ты так страшно побледнела! На, попей воды.
— Всё кончено, — сипло вымолвила она. — Он всё узнал.
Веронику трясло так, что зубы стучали о стакан с водой.
— Так, ты, главное, успокойся. Ничего-ничего, мы с тобой ещё не то придумаем. Мы его вернём. Вот увидишь!
Вероника покачала головой.
— Нет, это конец. Я больше ничего не буду делать.
— Да брось ты! Это у тебя просто шок сейчас. Отойдёшь, наберёшься сил…
— Нет, ты не понимаешь. Это невозможно, это невыносимо — каждый день ждать, что он вот-вот всё узнает, или даже не узнает, а просто бросит. Я больше не смогу так.
Кристинка помолчала.
— И что, ты просто его отпустишь? Позволишь ему вернуться к этой?
— Да как так-то? Ты будешь страдать, а он радоваться? Скажи отцу, пусть хоть он его накажет.
