Я улыбаюсь так, словно он меня видит.
Скарлетт: Я тоже тебя люблю.
Я беру розовую липкую записку и приклеиваю ее к своему монитору обратной стороной ко мне. А потом беру трубку и перезваниваю Джеффу.
— Тебе следует сосредоточиться на отчете по опционам на акции, — предлагает Изабель.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Если ты расскажешь об этом, я смогу сделать обзор анализа прогнозов, — я смотрю на Ашера, который сидит рядом со мной. —Ты в порядке?
— Мне кажется, я уже знаю все это.
— А мы с Изабель нет?
Мой телефон гудит от сообщения Оливера, перепроверяющего ужин с нашим отцом в эти выходные. Я не виню его за то, что он позаботился о том, чтобы я был там. Мой отец сказал Кэндис, что ребенок не может быть его, после того, как мы со Скарлетт уехали из шале, чтобы повидаться с ее отцом. Кэндис призналась, что лгала о своей беременности, утверждая, что мой отец не уделял ей достаточно внимания. Сейчас у них в разгаре бракоразводный процесс. Я не сказал Оливеру, что наш отец знает о нем и Кэндис, и, похоже, мой отец тоже не сказал. Неудивительно. Если только это не грязный секрет, который он может использовать, мой отец с радостью замнет все неприятное под ковер. Особенно то, отчего невозможно откупиться.
Я отвечаю Оливеру, обещая, что буду там, затем переключаюсь на свой чат со Скарлетт. Последнее, что она мне прислала, была ссылка на кроватку, которую она хочет.
Мы только начали обустраивать детскую. Она была занята подготовкой к декретному отпуску, в то время как я потворствовал инвесторам и партнерам «Кенсингтон Кансалдид», пытаясь устранить ущерб. Как сказал Ашер, это был изнурительный, неприятный процесс. Как у генерального директора, у меня нет выбора. А теперь, когда срок Скарлетт перевалил за восемь месяцев, мне нужно найти время, чтобы собрать кроватку.
Ашер смотрит на экран телефона. Хихикает, когда видит, на что я смотрю.
— Черт. Никогда не думал, что доживу до этого дня, Кенсингтон.
Появляется секретарша, чтобы проводить нас в конференц-зал, прежде чем я успеваю ответить. Встреча длится час. Все идет хорошо, и это большое облегчение. Репутация не восстанавливается в одночасье, она только разрушается. Если у Натаниэля Стюарта и были какие-либо документы «Кенсингтон Кансалдид», он их не публиковал. Медленно, но верно шумиха утихает.
Мы все в приподнятом настроении проходим мимо приемной и направляемся к лифтам. Изабель болтает без умолку, обсуждая улучшения и блюда на вынос. С тех пор как мы встретились поздно вечером на Рождество, она старалась быть чрезмерно профессиональной. И чрезмерно эффективной.
Подъезжает лифт. Выходит мужчина средних лет, и мы втроем заходим внутрь.
— Э-э, Крю? — Ашер прерывает анализ Изабель стандартных решений.
