Когда, к примеру, у меня есть лишняя сотня корон. А у вас — отцовская власть над моим лучшим сотрудником, который всерьез вознамерился уйти в отставку, чтобы посвятить вам, сэр Хумха, как можно больше времени. Я отставку пока не принимаю, потому что без Кофы мы, ясное дело, пропадем, но не могу же я вечно силой удерживать человека на службе. Ну и все в таком духе. Можете себе представить.

— И он поверил, что я собираюсь выйти в отставку?

— Представьте себе, поверил. С точки зрения сэра Хумхи, вы были просто обязаны это сделать. И тянули время исключительно по причине мальчишеского упрямства.

— Ох как все запущено! — Я схватился за голову. — Даже хуже, чем я думал.

— Знаю, — ухмыльнулся я. — Читал в учебниках по истории.

— Ну вот, — заключил Джуффин. — Потому он и решился сделать такую ставку, что искал достойный повод с вами распрощаться. Он ведь всерьез беспокоился, что без него вы будете слишком много работать, плохо питаться и никогда не женитесь. А тут такой прекрасный шанс махнуть на вас рукой.

— Даже так? — недоверчиво переспросил я.

— Ага. И я еще не сказал вам самое главное.

После этого заявления Джуффин, ясное дело, принялся набивать трубку.

Я ухмыльнулся, пожал плечами и полез за своим кисетом. Еще неизвестно, кому из нас эта пауза показалась более томительной. Я-то понимал, что рано или поздно он все равно расколется, а вот Джуффин чуть не лопнул от распиравшей его тайны. В конце концов я решил быть снисходительным к своему спасителю и спросил:

— Ну и что это за «самое главное»?

— Он поддавался, Кофа.

— Абсолютно. В таком деле меня не проведешь.

— В последнее время я все чаще думаю о том, что слухи о моем глубоком знании людей несколько преувеличены, — вздохнул я.

— Обычное дело, — заметил Джуффин. — Стоит решить, что достиг в чем-то совершенства, и тут же выясняется, что это только начало большого, сложного и, ясное дело, бесконечного пути. Мне-то как раз нравится, а многих, я знаю, бесит. А вас?

— Мне сейчас вообще все нравится, — улыбнулся я. — Даже о заместителе начальника полиции думаю с нежностью, хоть и распугал он мне вчера фальшивомонетчиков с улицы Трубачей, болван этакий.

На этом месте, вероятно, следовало бы поставить точку.

Но, справедливости ради, должен сказать, что лично для меня эта история закончилась только весной, в тот день, когда я отправился в порт потолковать по душам с молодым начальником таможни и неожиданно встретил на причале Габу Гро, окруженного полудюжиной совсем маленьких детишек. Скажу честно: в первый момент я содрогнулся. Потом, правда, пригляделся и вздохнул с облегчением. Дети как дети, живые, смышленые и восторженные; прозрачные глаза потомков кейифайев и широкие шаровары выдавали в них уроженцев Уандука.