– Бывала, – отозвалась я, решив, что в любом случае мои документы выданы там, на родине, а значит, нет смысла лгать об очевидном факте, – а вы?
Стрелки перевести, кажется, так когда- то говорил Серж, брат подруги Леры. Подруги из другой жизни, не нынешней.
– Нет, к сожалению, – отозвался тут же Ленар, солгав о печали. Ни тени сожаления, это точно, – я не выезжал за пределы Белогории и кажется, теперь начинаю об этом жалеть.
Вот после этих слов я вздохнула с некоторым облегчением, отчего-то.
– У вас всё впереди, – дополнила я и раскрыла учебник по географии, делая вид, что готовлюсь к очередному уроку по крупным городам моей родины. На самом деле я смотрела на названия, а видела конкретные города с их улицами, какими- то особенностями. Арман, Ривьер, Масан…. Все было настолько знакомым, а каждое название почти родным, что я едва сдержалась и чтобы не выдать себя, встала и отвернулась к шкафу с разными принадлежностями, делая вид, что никак не найду нужную подробную карту.
С этого самого дня господин Ленар повадился посещать занятия, не каждый раз, но постоянно точно. Я не скажу, что этот молодой мужчина только и делал, что поедал меня глазами, нет. Оказывается он прекрасный собеседник, хорошо разбирающийся в истории Белогории. Ленар даже рассказал что-то поучительное про свой городок на историческую тему. Но с ним было как- то нелегко. Я постоянно была в напряжении, замечая его пристальный взгляд, стоило только оторваться от книги. А иногда вопросы обо мне были такими, словно человек знал, что у меня есть какая- то тайна и ему весьма хотелось до неё докопаться. Подозреваю, так и было, вот только раскрывать всю свою душу никому не собиралась, а потому приходилось выкручиваться и придумывать задания для Макса, одновременно задействовав в этом его весьма любопытного дядюшку.
Обеды по- прежнему для меня проходил вместе с семьёй аптекаря, а значит и вместе с господином Ленаром. Это могло бы превратиться в пытку, если бы не мой прошлый опыт общения с теми, с кем в принципе- то и здороваться тошно. А брат аптекаря не был противным до такой степени. И всё же однажды, во время обеда я почувствовала, как кто- то осторожно попытался погладить мою лодыжку.
Я окинула взглядом присутствующих, все были на месте, руки у Радкевичей тоже не отличались излишней длиной. Искра смеха из глаз Ленара сказала сама за себя, и на повторное касание я тут же отдернула ногу, понимая, что итак задержалась, позволяя себе лишнее. На другой день я извинилась перед госпожой Марго, сказав, что не смогу сегодня присутствовать со всеми за обедом, сославшись на не очень хорошее самочувствие по причине женских недомоганий.
