– Это что за бардак? – Паола появляется на пороге ванной в халате, с опухшим от сна лицом и взлохмаченными волосами. Она трет глаза и смотрит на меня как на привидение. – Элена, с тобой все в порядке?

– Духи я тебе, конечно же, куплю, – бормочу, опираясь рукой на раковину и глубоко вдыхая.

– Ты вся зеленая, – говорит она, приближаясь, – сколько ты выпила?

– Спокойно… Все нормально. – Я держу ее на расстоянии рукой. – Я сама! – Стараюсь отстранить Паолу, несмотря на прошибающий меня холодный пот.

В этот момент чувствую, как что-то вроде обжигающего бульона поднимается из живота вверх по горлу.

Рвотный позыв сваливает меня с ног. В желудке происходит революция. Инстинктивно прикрываю рот рукой, но уже понимаю, что не удержусь, мое тело больше не в состоянии носить в себе всю ту гадость, которой я наполнила его за вечер. Наклоняюсь вперед, в мойку, и меня рвет.

– Черт бы тебя побрал! – Паола поддерживает меня и гладит по лбу, потом, когда вроде бы все закончилось, терпеливо сопровождает меня к унитазу. Пока она убирает мне волосы со лба, меня рвет снова. Сколько это еще будет продолжаться?

Мне стыдно: чувствую себя бесполезной тряпкой и ощущаю полное отвращение к самой себе.

Я оседаю на пол, обращая к Паоле потерянный взгляд и смиренную улыбку. Теперь меня начинает бить дрожь. Паола прислоняет меня к краю ванны и вытирает мне рот увлажненным полотенцем. Мое бессильное тело обвисает в ее руках. Бросаю рассеянный взгляд в зеркало. Губы у меня синие, а лицо как у больной девочки с температурой. Паола начинает вытирать мне лоб. Смотрю на нее с отсутствующим, но полным признания выражением, как бездомные, которых мне случалось встречать по дороге.

– Элена… – Она качает головой.

Ее голос – смесь нежности и упрека. – Какой смысл сводить все к этому?

Если честно, я и сама не знаю.

– Зато вечер удался! Я как следует повеселилась. – Говорю на одном дыхании и прислоняюсь без сил к стене ванной.

Паола, сидящая рядом, напоминает мою маму, которая заботилась обо мне, когда я заболевала и оставалась дома. Вроде бы я вижу ее глаза.

– Это уже второй раз за эту неделю. Ты говоришь, что тебе весело, но, глядя на тебя, я бы так не сказала.

Вяло киваю в знак согласия и позволяю тяжелым векам закрыться.

Притворяюсь, что засыпаю. Сейчас я просто не в состоянии вынести нотации, хотя в глубине души знаю, что она права.

Паола сдвигает прядь волос с моего лба и продолжает:

– Элена, ты просто тратишь себя понапрасну. Мне бы хотелось, чтобы ты поняла это. Я знаю: ты не хочешь меня слушать, но все равно скажу это.

Я по-прежнему прячусь за закрытыми веками. Я прожигаю жизнь понапрасну. Наверное, так, но разве это имеет значение? Растрачивание себя позволяет мне освободиться от себя самой, мне становится немного легче.