Я работаю в студенческом союзе и взял кредит.
Алекс? В колледже? Его рубашка с длинным рукавом, застегнута на запястьях, скрывая почти все его татуировки Кровавых Латино.
— Ты ушел? Я думала, ты говорил, что это слишком сложно, чтобы уйти, Алекс. Ты говорил, что люди, которые пытаются это сделать умирают.
— Я почти умер. Если бы не Гери Френкель, я бы, скорее всего не выжил…
— Гери Френкель? — Самый добрый ботаник школы? Приглядываясь к лицу Алекса повнимательнее, я замечаю на нем новые шрамы, один над его глазом, и несколько серьезных на шее и около уха. О, Боже. — Ч-что они с тобой с-сделали?
Он берет мою руку и кладет себе на грудь.
— Мне потребовалось немало времени, чтобы понять и исправить все принятые мной ранее решения. Банда. И то, что меня избили до полусмерти и заклеймили, как скотину, это все ничто по сравнению с тем, что я мог тебя потерять. Если бы я мог взять назад каждое слово, сказанное тебе в больнице, я бы это сделал. Я думал, что оттолкнув тебя, я спасу тебя от участи, которая постигла Пако и моего отца.
Избит? Заклеймен? Мне становится дурно, и слезы бегут по щекам.
— Шшш. Он прижимает меня к себе, поглаживая рукой по спине. — Все нормально. Я в порядке, повторяет он снова и снова, мягким голосом.
Я чувствую себя так хорошо.
Он прикасается своим лбом к моему.
— Ты должна кое-что знать. Я согласился на это дурацкое пари, потому, что глубоко внутри я знал, что если я впутаю сюда свои чувства, это убьет меня. Так почти и случилось.
— Я тоже изменилась, отвечаю я. — Я уже не та девчонка, которой была раньше.
— Это то, что ты хочешь.
— Ты ошибаешься, Алекс. Я хочу тебя. А не этот дурацкий образ. Я точно предпочитаю тебя в джинсах и футболке, потому, что это тот, кто ты есть.
Он смотрит на свою рубашку и брюки.
— Ты права. — Он возвращает взгляд ко мне. — Однажды ты сказала, что любишь меня. Так ли это до сих пор?
Моя сестра с интересом наблюдает за нашим разговором. Она тепло мне улыбается, давая мне силы сказать ему правду.
— Я никогда не прекращала тебя любить.










