И Госсовет не спасение, он лишь усугубит положение, проявит контрасты. Извините за сравнение, есть тому исторический пример – Иосиф Виссарионович. Более полувека прошло, а его образ, его аура живы до сей поры. Время не стирает след, какая-то мистика! Хотите проклинайте его, хотите восхваляйте – память незыблема. Вот в чем состоит природа вашей власти! Не в силе и даже не в правде... Память притягивает наше воображение, захватывает мысли, независимо от того, как мы относимся к вам, к тому же Сталину... А значит, вольно или невольно все время будем воплощать то, чего давно уже не существует.

 – Он перевел дух и ссутулился. – Мы пытались отречься, прежде всего выскрести из себя эту зависимость. Баланов меня предупреждал: не стройте иллюзий. И Владимира Сергеевича предупреждал, сегодня ночью только и выяснилось. Перед самой смертью сказал... Но нам казалось, должен быть выход из лабиринта! Мы честно его искали... К сожалению, эта система реформированию не поддается! Сразу же начинает рассыпаться властная вертикаль, все проваливается в хаос. Кроме разочарования и обиды, ничего не достигли... Видно, таково уж свойство нашей психики – помнить время, когда мы встали с колен. А мы ведь при вас встали, Сергей Борисович! Потому всюду невидимое присутствие... Ваш дух бродит по коридорам Кремля как привидение... Не знаю, в какой форме, но вам придется вернуться во власть. Пусть это будет Госсовет или что-то еще... Надо встретиться с Президентом и все обсудить.

– Это плод ваших ночных бдений? – с внутренней усмешкой спросил Сергей Борисович.

– Нам нелегко досталось такое решение...

– Вы хоть помните – я на пенсии. И хочу отдохнуть, пожить у себя на родине, съездить в Испанию.

У меня там дочка с принцем обручилась... Планы другие!

– Президент за прошедшую ночь поседел, – вдруг вспомнил Суворов. – Голова стала как у вас...

Это обстоятельство тронуло душу, и даже на минуту защемило под ложечкой, однако Сергей Борисович встряхнулся:

– Мужчину седина украшает...

– В любом случае вам нужно встретиться! Разрешите, позвоню? И Владимир Сергеевич приедет сюда. Я знаю, как вы относились к нему... И чувствую, за это время ничего не изменилось...

– Не изменилось, – подтвердил он и встал. – Хорошо, я помогу вам избавиться от призрака.

Мне давно уже снится дорога. Вы, случайно, не умеете разгадывать сны?

В пору, когда Суворов только появился в Москве, Горчаков отмечал у него всего один недостаток: из-за трех высших образований сознание его троилось, и от этого всякую нестандартную информацию он пытался осмыслить сразу же с точки зрения трех школ – экономиста, юриста и геолога. И никогда не мог сразу сориентироваться, входил в неожиданный ступор.

Сейчас он уловил всего одно слово.

– То есть как избавиться? – помедлив, спросил недоуменно.