Но никак не могла вспомнить продолжения, и это мучило ее. Дальше шло что-то об опасностях, подстерегающих в ночи. Все это время она продолжала двигаться на ощупь. Огоньки пламени, которые прежде были слева от нее, вновь оказались справа, и она вновь была вынуждена развернуться. "Просвети тьму мою", прошептала она, затем громко повторила: "Просвети тьму мою".
Она натолкнулась на какую-то перегородку, но никак не могла вспомнить, где может находиться что-либо подобное.
Она торопливо ощупала препятствие - на ощупь оно было мягким и бархатистым. Был ли это диван, на котором она спала? Если да, то на нем что-то находилось. С головой, руками и ногами - похожее на человека, целиком покрытого лишайником. Она потеряла голову от ужаса. Все что она могла - это только молиться; она заблудилась, заблудилась в ужасном месте, куда никто не придет в темное время суток, никто - кроме плачущих близнецов. Голос ее перешел от шепота к нормальной речи, а от нормальной речи - в крик. Она кричала обрывки молитвы, вперемешку с проклятиями и все блуждала между столами и стульями, этими обыденными вещами, ставшими такой страшной ловушкой для нее.
В этот момент последовал внезапный и ужасный ответ на ее отчаянные мольбы. Горючий газ, скопившийся в торфяных брикетах, выплеснулся на тлеющие угли, вспыхнул и озарил помещение. Она увидела злые глаза красавчика Дика, и маленькие призрачные снежинки, густо падавшие за окном. И еще она увидела, что находится как раз напротив той двери, из которой появлялись близнецы. Пламя угасло, все опять погрузилось в темноту. Но сейчас она, по крайней мере, знала, где находится. Центральная часть галереи не была заставлена мебелью, она могла быстро добраться до двери на лестничную площадку и оказаться в безопасности. Она могла различить отблески, бросаемые дверной ручкой, светившиеся во мраке подобно звездочке. Она пойдет прямо на них; ей достаточно всего лишь нескольких секунд, чтобы до них добраться.
Она глубоко вздохнула, отчасти с облегчением, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Но дыхание ее восстановилось не полностью, когда она вновь была поражена ужасом и застыла в оцепенении.
Раздался легкий шорох, донесшийся от двери, напротив которой она стояла, и через которую обыкновенно появлялись близнецы. Было достаточно светло, чтобы она могла заметить, что дверь открылась. В проеме, держась за руки, стояли две маленькие белые фигурки. Они медленно, словно подволакивая ноги, двинулись по направлению к ней. Она не видела их лиц и очертаний, просто две двигавшиеся в ее сторону белые фигурки. Она знала, что это ужасный призрак, предвестник страшной неотвратимой гибели даже тем, кто не был повинен в их смерти.
