То, что заставляет меня краснеть до корней волос. То, что, несмотря на принятое лекарство, отдаётся новой вспышкой желания между ног.
Оуэн засовывает свой указательный палец в рот и, прикрыв глаза, слизывает с него доказательства моего возбуждения. Смачно. Порочно. Жадно.
У меня перехватывает дыхание, и я поспешно отхожу к окну, когда он выходит и, даже не глядя в мою сторону, покидает комнату.
Может, эти таблетки вместе с болью дарят ещё и нехилый букет глюков?
Или я неправильно поняла поступок альфы?
Засыпаю я, как ни странно, практически сразу, как только моя переполненная мыслями голова ложится на подушку, а просыпаюсь позже обычного. Не знаю, влияет ли проявленная истинность на биологические часы, но вместе с ней, я перекочевала в ряды «встаю не раньше девяти», а ведь обычно веки сами собой открываются уже в шесть или семь утра.
Шлейфа вчерашней озабоченности за собой не наблюдаю, а потому спокойно иду в ванную комнату, умываюсь теплой водой и чищу зубы, напевая любимый мотив песни Mad World.
Открываю баночку с кокосовым маслом и слегка намазываю им кончики волос.
Облачаюсь в свободные джинсы и бордовый топ.
Спускаюсь по лестнице, снова напевая себе под нос песню. Лу бойко кричит снизу:
— Родители уехали, и мы решили позавтракать на террасе около бассейна. Присоединяйся.
— И тебе доброго утречка, маленькая тиранша. — отвечаю ей я, на что сестра тут же ухмыляется, подтверждая тем самым свой статус, а затем удаляется в коридоре.
Когда я появляюсь на террасе, меня встречают радостными приветствиями практически все. Единственным ожидаемым исключением становится тот, чьи пальцы гладили меня между ног вчера.
Воспоминание непрошенным вампиром вонзает клыки в мою утреннюю безмятежность и отравляет кровь волнением.
Вежливо киваю в ту сторону, где мой кошмарный истинный сидит со своей лучезарно улыбающейся девушкой, и ужасаюсь самой себе: случившееся вчера флэшбеками вспыхивает в голове, глаза останавливаются на длинных пальцах альфы, помутнение моего сознания на долгие секунды игнорирует окружающие звуки. Я ничего не слышу, но будто наяву отчётливо ощущаю вновь его прикосновения к своему влажному лону.
— Малышка, что ты будешь есть? — Мэйс хватает меня за руку и тянет к мягкому стулу возле себя. Если бы он только знал, насколько сильно я ему благодарна, ведь он удачно спугнул мои озабоченные мысли, и те в ту же секунду слетели растревоженными птицами.
Послушно опускаюсь на сидушку, широко улыбаюсь и не стесняясь сообщаю о диком голоде. Брат, дурачась, начинает за мной ухаживать, как за маленькой пятилеткой, которая пропадет без его помощи.
