Одним страстным поцелуем даю ему зеленый свет.

Два взрослых человека. Миллиарды искр в воздухе, готовых соединиться и взорвать все вокруг.

Единственная ночь вместе.

Нет, я ни на что не рассчитываю. Я лишь одолжу чужого папу. На время. Потому что мне очень нужно.

***

Сильные мужские руки блуждают по моему телу, жесткие губы срывают сиплые стоны. Халат давно отброшен, как нечто ненужное. Кожа горит от прикосновений.

Цербер нетерпелив и груб. Мы чужие, но он ведет себя так, будто берет свое.

У меня есть последний шанс оттолкнуть его. Показать, что я «не такая», но…

Сегодня я такая!

Поэтому открываюсь навстречу жадным губами, принимаю жалящие поцелуи и слабые укусы. Отвечаю нежностью, словно в противовес мужской страсти. Аккуратно скольжу ладонями по его лихорадочно вздымающейся груди, очерчиваю пальчиками напряженные мыщцы, веду к прессу. И еще ниже…

Приручить цербера не удается. Наоборот, он становится более диким и необузданным.

- Сладкая, - говорит по-немецки, уверенный, что я не понимаю. – С ума сводишь, - горячо выдыхает в ушко.

Не знаю, зачем ему скрывать свою мягкость. Наоборот, так проще уложить женщину в постель.

Но, кажется, я смирилась, что мне не разгадать этого мужчину.

Его голос хриплый, срывающийся. Он мог бы быть ласковым, но рядом со мной настоящий цербер. Поэтому даже в такой интимный момент вновь слышу приказные нотки.

- Иди ко мне, - уже по-русски.

Повелительный тон и горячие руки на моих бедрах не принимают возражений. Рывок – и он усаживает меня на себя. Обвиваю мощную шею руками, чтобы удержаться.

Цербер замирает внезапно, хмурится. И я осознаю, чем он обеспокоен.

- Все в порядке, я пью таблетки, - выпаливаю я. – Безопасно, - лгу до последнего.

Ведь я очень надеюсь, что «опасно». Настолько «опасно», что мне хватит одной ночи, хоть врачи утверждают обратное.

Мужчина медлит, будто мысли мои подслушал. Сомневается. Чувствую, что даже остановиться готов, хотя в его состоянии это практически невозможно. Но он из тех людей, у которых мозг сильнее сердца.

Отключай здравый смысл и строгий расчет, цербер! Сегодня они нам не пригодятся.

Обхватываю ладонями щетинистые щеки, провожу коготками по бородке. Всматриваюсь в напряженное лицо, ловлю губами судорожное дыхание.

Вздрагиваю от безумной мысли. Абсолютно неуместной.

Я бы хотела, чтобы наш сын был похож на него. Вырос таким же грубо красивым, мощным, сильным, готовым прийти на помощь. Глупо, но я почему-то уверена, что должен быть мальчик.

Одержимая! Приди в себя!"

"Но вместо этого целую цербера, впитывая его глухой рык, прижимаюсь к тренированному телу, двигаюсь на крепких бедрах.

Мужчина сдается. И через пару мгновений я уже кусаю губы, чтобы подавить крики.

- Не молчи, рыбка, - почти просит, с дурманящей хрипотцой. – Не сдерживайся.