Там я его спрятал, спрятал и заровнял ратраком, все равно нужно было чистить трассу… И по тебе ездили бы лыжнички. Каждый день и каждый час… Написать записку было проще простого… И все вы поверили в это.

— Я искал все это время… Я нашел только вчера… Маленький лаз, маленькая обитаемая пещера…

— Ты не дал мне довести дело до конца, — наконец-то Юрик позволил так долго тлеющему в нем безумию вырваться на свободу: голос его стал плаксиво-бабьим, в нем зазвучали страстные нотки. — Ты не дал, и я убью тебя… Но не так, как их, моих натурщиков… Моих моделей. Это удел избранных — быть воплощенными на века великим скульптором… Я великий скульптор, а ты не дал довести мне дело до конца… Ты не дал мне закончить композицию, ты не дал мне вылепить для вечности женщину, которую я люблю… Я так долго ждал ее… Так долго искал… Она даже не удивилась, когда умирала, ее лицо было полно любви, потому что она не чувствовала, как умирает… Потому что я был в ней… Инесса — самое лучшее имя для модели… Для скульптора, для вечности… Я так долго приручал ее, а ты не дал мне… Вы ничего не понимаете… Это новое искусство, где жизнь хранит смерть, а смерть — жизнь… Когда-нибудь вы это поймете, и тогда…

— Замолчите! — не выдержав, закричала Ольга.

— Уйми свою девку, уйми… Вы все недостойны ее, недостойны меня… Я великий… Я великий, потому что открыл…

Слушать это было невыносимо.

— Идем, девочка, — прошептал Иона. — Идем…

— Ей уже ничем не поможешь…

— Он будет здесь… Он никуда не денется. Идем, нужно все рассказать там, наверху…

…Они выбрались из страшной пещеры и, обессиленные, упали на снег. Они лежали голова к голове и молчали. Только их застывшие, тронутые холодом пещеры пальцы касались друг друга.

— Нужно идти, Ольга. Нужно идти, — все время повторял Иона.

Впервые за два дня выглянуло солнце, и даже снег замедлил свое падение.